Глава 21. Глава от лица Александра Юрьевича Петрова.
Всегда, когда я возвращался с командировок к Насте, я заезжал в один и тот же магазин цветов. Меня в нем уже узнавали. Привычка, вторая натура и сейчас, когда продавщица, она же цветочница, заворачивала мне стандартный букет роз, я расточительно выкинул его в мусорное ведро неподалеку. Цветы жаль, но какой же я балван.
Заехал в круглосуточный магазин детских игрушек. Еву радует одно, когда счастливы ее дети.
Я не сильно разбирался во всем этом, просто скупал все, что примерно походило на те игрушки, что уже были в нашем доме. Как никогда, я чувствовал себя молодым. На кассе на меня посмотрели как на сумасшедшего, только чудак может спустить столько денег просто в детском магазине. Но меня было уже не остановить, я уже представлял себе счастливые глаза Пашки и беззубый рот Давида, который будет впиваться во все эти грызунки и погремушки.
Потом, уже на кассе, у меня упал взгляд на детские разноцветные фенечки с бабочками и цветочками. Ева любила природу. Еве это понравится.
- Привет.
- Привет, - стоит сонная. Глаза трет. В мягкой флисовой пижаме и смешных носках в полоску. Где-то я их уже видел, - кушать хочешь?
Я ей указываю рукой на кипу подарков на диване и протягиваю браслеты. Удивительным образом у нее загораются глаза. Ева очень миниатюрная девушка, ей подойдет любой детский размер.
- Красивые, - улыбается и вскрыв упаковку просовывает руку. Боже, у меня в банке миллионы, а моя девушка носит на руке пластмассу за пятьсот рублей. Нереально. Она не реальная, - спасибо большое. Дети уже спят, завтра у них будет волнительное утро.
- Я бы чаю выпил, - эгоистично, но мне просто не хотелось отпускать ее спать.
Ева безропотно проходит в сторону кухни и подлив в чайник воды щелкает кнопкой. Загорается приятный синий цвет.
- Печенье достать? Пашке вчера разных накупили.
Я знал, что Пашке в силу болезни нельзя много сладкого. Ему на самом деле много чего нельзя. Но самое главное, это то, как достойно малыш принимает все эти ограничения. Ни разу я не видел, чтобы у Пашки было плохое настроение или недовольство по какому либо поводу. Он всегда был весел и счастлив, что жив. Очень взрослая, на самом деле позиция.
- Давай, - словно и не уезжал. Такая же растрепанная макушка и худые коленки. Не даром говорят, маленькая собачка, всегда щенок. Еще эти браслеты брынчат на руке, словно самое дорогое из украшений. Кольцо тоже носит. Но думаю, купить ей другое, этот булыжник, смотрится на тонких пальцах с аккуратно стриженными ногтями, просто нелепо.
Ева садиться за барную стойку напротив меня и я наблюдаю за тем, как ее ноги в этих нелепых носках машут в воздухе.
- Как командировка прошла?
На самом деле, иногда я писал ей о том, что да как у меня происходит, но Ева будучи далеко от всего происходящего в моей фирме, мне кажется пропускала мимо ушей. И правильно делала, не стоит забивать такую прелесную головку, подобного рода вещами.
- Успешно, - это все, что ей следовало знать.
- Я рада. Сложно все это. В дали от дома.
- Да, - честно признался ей я, - знаешь, я сегодня понял, что понятия не имею, чем живут мои дети. Какие игрушки им покупать, какой размер одежды они носят, - только после того как сказал, понял, что Пашка не мой ребенок. У него есть свои любящие родители. Ева конечно же все услышала так, как должна была услышать.
- Мой отец, воспитывает одного ребенка больше двадцати лет, а второго практически десять. И я не уверена, что он в курсе всего этого, что тебя смутило. Мужчины как правило в это не лезут.
Меня такой расклад вещей не устраивал.
- Мой первенец появился у меня в сорок с лишнем лет. Меня не устраивает не знать. Если тебе не сложно, ты можешь больше рассказывать мне о них. Для меня это на самом деле важно, - мне показалось, я ее смутил.
Ева отпила несколько глотков чая и отвела взгляд в сторону. Я вновь поставил ее в тупик.
- Я просто…, - громко сглотнула. Закашлялась, - я не знаю, что нормально. Я не знаю, что тебе следует говорить, а что нет. Я просто…. Я не понимаю, кто я для тебя. Какие имею права. Я….
Протянул руку через стол и накрыл ее нервно сжатые в замок ладони.
- Что я делаю не так?
- Все так, - обеспокоенно выдохнула, - все так. Просто…. Изначально все не так. Я не планировала нашего сына в том смысле слова, в котором планируют женщины. Я думала, что ты его у меня отберешь, вплоть до самых родов. Прости, но…. Я просто не понимаю, как себя вести. Да и кто бы понимал, на моем месте.
- Это твой ребенок такой же, как и мой. Я при тебе порвал все контракты.
Выдыхает.
- Мне нужно больше времени. Да, ты великолепный мужчина. Мне все об этом говорят. Моя семья в тебя влюблена. Мой брат давно уже считает тебя членом семьи. Но я…. я не знаю.
Хотя бы честно. Ева, на сколько я успел ее узнать, никогда не врала. Либо была на столько искусной лгуньей, что я просто не замечал ее лжи.
- Я не так молод, к сожалению, как ты, но ты можешь распоряжаться любым объемом времени, который тебе необходим.
Вновь выдохнула. Уже не так судорожно.
- Если я имею на это право, пожалуй выскажусь. Ты лучший отец для Давида, которого только можно было представить.
- Иди спать.
- Спокойной ночи, - она перевернула на запястье браслеты. Улыбнулась. Похоже, они повышали ей настроение.
- Протяни руку.
- Что?
- Руку, - я снимаю с ее пальца это нелепый броский камень, - прости, что подобрал не то. Я куплю тебе лучше. Такое кольцо, чтобы тебе подходило.
Я снял камень с пальца, а такое ощущение, что с ее груди.
- Благодарю.