День подсадки.
В какой-то момент, я перестала бояться больниц. Я поселилась в них. Сегодня, я больше думала о том, как там Пашка в палате, чем о том, что я буду сейчас испытывать определенный дискомфорт, и возможно, даже боль.
Большей боли, что я испытывала в душе глядя на брата, мне казалось, я больше не могу испытать. Мне даже снились сны, как у меня плачущей, из рук забирают моего ребенка. И я просыпалась в поту, закусив зубами подушку, видимо чтобы не кричать и слезах. Со мной проводили психологическое тестирование. Но как что-то или кто-то мог понять, как поступит мать, под воздействием дикого выброса гормонов?
В палате до проведения самой процедуры, я лежала с двумя девочками экошницами, которые носили полосатые носочки, якобы примета такая. Полоски на носочках, полоски на тесте.
А я?
Мне бы тоже радеть за успех, но я словно заледенела и наблюдала за всем со стороны.
- А у тебя какая попытка?
Видимо обращались ко мне и я вытащила из уха наушник.
- Первая.
- Может и не получиться с первой. Ты тогда не расстраивайся. У меня вот третья и то не предел.
Я промолчала о том, что мой организм, в том что касалось репродуктивных функций полностью здоров и вероятность того, что у меня не получится забеременеть с первой попытки, крайне мала.
- Спасибо. Удачи.
Пашка был по своему моим ребенком и я понимала, что эту любовь, ее ни с чем не сравнить. И лично для меня было не важно, сама я его рожала, моя мама или даже чужая тетя. Я любила именно этого мальчика.
- А у вас есть еще дети?
Должно быть на нервах, им хотелось поболтать хотя бы с кем-то. Третья девочка спала. Или притворялась спящей, чтобы к ней не лезли с ненужными досаждающими вопросами.
- Брат.
- Ну брат это не то.
Я пожевала губу. Как сказать…. Я была привязана к Пашке с самого его рождения. Мне казалось, что это именно мой мальчик. Точнее не так даже. Мне не казалось, я искренне в это верила.
Наступила моя очередь. И как в детстве, я закрыла глаза и просто постаралась расслабиться.
Глава 9.
- Открываем глазки, - мне показалось, меня легонько похлопали по щекам, - Ева, открываем глазки, переползаем на каталку.
Несколько блаженных секунд я позволила себе не понимать, где я нахожусь.
- Ева Юрьевна?
Я открываю глаза и мгновенно возвращаюсь в реальность. Я. Здесь. Вот оно гинекологическое кресло. Люди в халатах и масках. В моей вене катетер. А в моей матке ребенок. Мой. И. Его.
- Все? - Я спрашиваю реально обо всем. О том, как я буду дальше жить. Как буду встречаться с этим мужчиной, который меня в буквальном смысле слова завораживает.
Со мной разговаривают какими-то медицинскими терминами и все что у меня выходит, это реально перевалить свое тело на каталку и вырубиться опять.
Просыпаюсь сама, уже в палате. Горит тусклый свет ночника. Я одна. И это плохо, потому что вместе с головной болью в мою голову врывается еще куча болезненных мыслей.
- Ну поздравляю тебя, Ева, - с сарказмом подмечаю я, - ты таки нашла себе принца. И даже носишь под сердцем его ребенка. Богатого принца. Который поможет тебе оплатить лечение твоего младшего братишки. Мечты сбываются, вот только мечтать нужно правильно!
Словно в усмешку мне, дверь палаты открывается и входит он. Немного помятый. С наброшенным на широкие плечи медицинским халатом.
- Привет, приехал как только с работы смог вырваться. Ты как?
И это было сказано с такой долей искренней заботы в голосе, что я улыбнулась даже против воли. Почему против воли? Не нужно было нам переходить определенную грань в общении.
- Спасибо. Лучше вам поговорить с врачами. Мне сказали, что все прошло хорошо.
- Разумеется передо мной отчитались, как только вышли из операционной.
Боже, кем был этот человек? Почему уже сейчас было понятно, что на поклон к нему ходят все?
- Хочешь что-то? Из еды? Пить? Уехать к черту из этого гиблого места?
Я хотела!
- Корпус напротив, он сообщается с этим сетью переходов. Вы можете отвезти меня на каталке, я хочу увидеть брата. Обычно, я навещаю его дважды в день, а сегодня меня не было не разу. Он никогда не оставался без меня так долго с момента начала лечения.
На меня посмотрели серые, очень серьезные глаза.
- Зачем?
Я даже приподнимаюсь на локтях, чтобы хоть как-то сравнять наше положение.
- В смысле, зачем?
- Мне казалось, ты просто давила нам на жалость.
Мои щеки вспыхивают румянцем. Я точно знаю, потому что кожа на лице начинает пылать. И это не от смущения, это от злости, которую я даже выразить не могу.
- Думаю, этот разговор окончен. Я устала и хочу спать. Вам же выгоднее, если я не буду нервничать в день переноса вашего эмбриона.
Серые глаза хищно сужаются.
- Он и твой тоже.
- Нет. Мои деньги, которые я потрачу на лечение своего ребенка. Спокойной вам ночи.
Видимо этот человек не привык к тому, что последние слова остается за кем-то другим.
- Знаете почему я выбрал вас, Ева?
Мне показалось, или речь сейчас шла далеко не о выборе суррогатной матери?
- Нет.
- Вы очень смелая, Ева. И я все гадал, это от глупости твоей, или реально от безысходности.
- Поняли?
- Да.
- И?
Мне было сложно признаваться в том, что я никогда не встречала мужчину, который эмоционально вывозил бы всю ту боль, борьбу и вынужденно выработанную силу, что я могла в себе черпать.
Он мог.
Кожей чувствую, что смог бы.
- Ты отчаянная девушка, Ева. Дай Бог здоровья твоему брату и извини, что я усомнился. Мы живем в очень странном мире, Ева, чтобы вот так просто доверять девушке, которая по сути, торгует своим телом.
И мне было обидно. Но не сказать, что его мысли были мне чужды.
- Спокойной ночи, Александр Юрьевич.
- Спокойной, Ева.