Глава 10.
Часть от лица Анастасии. Жены. Дочери. Подруги. Ни чьей матери.
Если бы меня спросили, зачем я села за руль машины, я бы не смогла ответить на это вопрос никому, в том числе себе.
Возможно, мне просто хотелось почувствовать скорость и адреналин.
А возможно, в ту секунду, когда я вильнула рулем и выехала на соседнюю полосу, я все для себя решила.
Пора заканчивать со всем этим никчемным дерьмом.
Часть от лица Александра Юрьевича Петрова.
Мне сообщили о смерти жены в то время, как я был на совещании. Никого к подобным ощущениям жизнь не готовит. У меня потемнело в глазах и неожиданно подкосились ноги. Вовремя, как он делал это всегда, ко мне подбежал Олежа и подтолкнул стул.
- Воды?
Мне показалось, я кивнул головой, но точно не могу быть в этом уверен.
- Ничего, ничего, - приговаривал друг, - со всем разберемся. Ты держись, слышишь? Держись, я тебе сказал!
Смотрю на него даже не мигая. Еще минуту назад у меня было все хорошо. Из клиники материнства и детства нам сообщили, что у Евы все получилось. У нас все получилось. Еще тогда, подсознательно я понял, что с Настей что-то не так. И нет, она радовалась, радовалась чисто внешне, даже больше, чем я. Просто у нее глаза были как у покойницы уже тогда. Словно она выполнила свой долг передо мной и сдалась. Потухла.
- Она сделала это сама, - онемевшими губами прошептал я.
- Да, брось, дружище. Не неси бред. У тебя шок. Мы оба знаем, из Настюхи плохой водитель. На нервах и от недостатка опыта она не справилась с управлением.
Это была ложь.
- Олег, - я смотрю в глаза другу, ему я могу доверять, как себе, - я тебе говорю, она хотела этого. Она сдалась. А что теперь делать мне? На моей ответственности теперь похороны и беременная девка. Что я на сорок первом году жизни буду делать с ребенком, один?
Друг встряхнул меня за плечи и я бы сказал со злобой впихнул в руку стакан ледяной воды.
- Любить. Научись уже любить, Юрич! Любить и нести ответственность за тех, кого ты любишь!
Сглотнул и встал. Мне нужно ехать в морг на опознание. А потом? Потом мне нужно увидеть Еву до того, как до нее дойдут новости от посторонних лиц.
Часть от лица беременной Евы Юрьевной Косьминой. Дочери. Сестры. Матери.
- Что?
Я смотрела на этого мужчину и просто не могла поверить во все происходящее вокруг меня. В голове крутились пункты контракта о непредвиденных обстоятельствах. И бедная голова шла кругом.
Меня тошнило.
- Ева, сядь и успокойся. Медсестра!
Я пошатнулась. Села. Он откажется от ребенка! У меня не будет денег, у моего брата не будет шанса!
Здравствуй, обморок.
Глава 11.
Я приходила в себя медленно. И еще до того, как ко мне вернулись крупицы сознания, я понимала, что организм бьется в истерике, а сердце охватила паника.
- Что? - Резко сажусь на кровати и понимаю, что в помещении, совершенно неожиданным для меня образом пол меняется с потолком.
- Ева, лягте.
Меня знобит.
- Где я?
- В больнице. У вас шок. Все хорошо. Лягте, мы вам поможем.
Поворачиваю головой из стороны в сторону. Мне нужно…. А что мне нужно? Увидеть брата?
- Александр?
- Придет позже. Ему нужно уладить много дел.
Какая же я эгоистка. Почему не думаю о том, что человеку предстоит хоронить жену?
- С ребенку все хорошо?
- Да.
Как оказалось, в какой-то момент у меня произошла отслойка плодного яйца. Ретрохориальная гематома.* врачи говорили, что это не страшно, что я какое-то время проведу в больнице, под их неусыпный присмотром. В этом случае я больше волновалась не за то, что я буду лежать под капельницами и с ребенком что-то может случится. О том, кто внутри меня я не волновалась вовсе. Возможно, подсознательно, мой организм даже хотел избавиться от проблемы. Меня по настоящему волновало то, что я могу не доехать до своего брата.
В палату вошел Александр и скрипнув ножками стула придвинул его к моей койке. Сел. Молчит. А я и сама не знаю о чем с ним говорить. Он весь одет в черном и сам темнее тучи.
- Извини, что я не пришел раньше.
- Похороны прошли?
- Да.
- Этот ребенок, он…, - я не знала как сформулировать свои мысли.
- Он мой и твой. Точка. Родишь. Будешь рядом с ним до тех пор, пока младенцу нужна мать и пока я не придумаю что-то лучшее. Брату твоему я лечение оплатил. Пока тебе нельзя вставать, рядом с ним сидит лучшая сиделка. Я поговорил с ним. С твоими родителями. Отличный пацан. Твой отец все понял. Мы пожали друг другу руки и разошлись.
Я просто хлопала глазами.
- Я сделал все что мог. Пожалуйста, сделай от себя все возможное, чтобы сохранить этого ребенка. Я больше не хочу переживать потери.
Я запуталась. Слух у меня конечно был избирательный и я слышала лишь то, что он помог моему брату и начато лечение.
- Его спасут? Моего брата?
Его глаза становятся еще более грустными, если подобное вообще возможно.
- Я не могу тебе этого обещать, малышка. Но я могу дать тебе слово, что сделаю все от себя зависящее.
Киваю головой и ложусь на подушку. У меня дикая слабость во всем теле. Возможно, мне вкололи успокоительное.
- Она правда сама?
- Да.
- Почему? Ведь сбылась ее мечта? Ребенок.
- Я думаю, это не было ее мечтой. Она хотела этого для меня. Она сделала это. Якобы оставила меня с продолжением рода и ушла, - он закидывает ногу на ногу и скрещивает руки, защищается, - ее мать рассказала мне о том, что Настя долгие годы ходила к психотерапевту. А я правда не знал. Нашел его. Склонности к суициду наблюдались у нее давно. Почему он не рассказывал? Медицинская тайна.
- Мне жаль.
- Ты ее не знала. Это не твоя беда. Просто отходи спокойно беременность. Хочешь, я и тебе психолога найму?
Качаю головой. Своего я и правда добилась. Если Пашке хорошо, то и мне хорошо.
- Я посплю?
- Конечно.