— Будя, шибко наваюесси… а ужо довоевалси… Полежи — отдохни! Ить умаяси с дороги. Да и дети прибились. Уймись, солдатик…
Ядвига провела рукой по лицу Азаровского. Смахивать пот, проступивший у него там крупными испаринами, не помышляла, враз усыпив.
— И как ты это делаешь, ба? — заинтересовалась Юлька
— Вот так… — повторила она те же действия в отношении девчонки, а затем и парня. И сама легла на полог подремать, пытаясь понять всё то, о чём ей наговорили здесь столь долгожданные гости — видела, что ждёт их впереди, но им об этом ни слухом, ни духом, даже заикаться не стала, смастерив обереги. Без них им не выжить в том мире, который менялся на глазах невероятным образом в чудовищную сторону — люди повально превращались в чудовищ, а и звери подстать им. И гонялись за ними. Она даже знала: скоро объявятся здесь те, кому также потребуется её и их помощь. А там… как Бог даст. Всё предвидеть не могла, но дурные предчувствия не покидали. И знала больше, чем говорила, а и могли себе вообразить гости — та же Юлька. Бабка её сразила. Теперь могла передать накопленный поколениями опыт целительства, как своей продолжательнице в данном деле.
Азаровский то и дело вскрикивал точно в бреду, а проснуться не мог — никто. Детвора и та сопела в две дырки, и лишь ближе к утру нового дня с наступлением зарева на дальне горизонте при восходе солнца старуха позволила им очнуться.
Юлька первой взбрыкнула по обыкновению, очутившись подле Петра, хотя и не помнила, как свалилась, и почему её сморил сон.
Тому также было всё невдомёк.
Старуха цыкнула, прищёлкнув языком. Ох, и остёр же был он у неё и в её случае язык её не враг, а друг. Но и Юлька не отставала от старухи.
— Я это… Это не я! Не сама! Так само как-то нелепо вышло!
— Да чё оправдываться… — вмешался Петро. — Немаленькие! И ругать нас некому!
— То-то и оно, — откликнулся Азаровский, напоминая, кто он и кем является по долгу службы.
— Да я вообще не призывного возраста ещё!
— Война не выбирает и не разбирается…
Старуха утвердительно кивнула в такт словам майора.
— Пора… позавтракать. Кто будет пить чай?
Юлька не торопилась выпячиваться, понимая: стоит вызваться и самой придётся обслуживать всех.
Пётр первым не удержался. Ему и ведро в руки и дорога заказана к колодцу, а затем к топору с дровами и печке. Азаровскому старуха не разрешала особо суетиться, но и он не помышлял отлынивать от работы, опасаясь: мышцы совсем атрофируются.
— Не калека, даже не инвалид…
— Просто шибко пришибленный, — выдала старуха.
— Чё?!
— Контуженый — говорю…
— Не без того, да и отшибить ничего там не могло! Тем более мозги! Голова же кость — болеть по определению не может!
Юлька улыбнулась. Зря. Её и припахала к работе старуха.
— Прежде на стол накрывай, опосля и рот разевай!
Пришлось двигать на склад продовольствия. В пакетах она обнаружила галеты. Не хлеб и не печенье, но и то хорошо, а и варенье нашлось в виде джема всё в тех же банках с фашисткой свастикой.
— Полицаев в роду не было, — не удержался Азаровский.
— Обидеть решил, мил-человек? Или ни к месту пошутил? Не выдам — не боись! — мгновенно отреагировала старуха.
— Извини, мать, должна понимать — западная Украина…
— Так ить сам бульбаш — не все партизанами были, хватала и таких, о ком сам речь завёл…
— С дуру ляпнул, не подумав, у меня много родственников полегло тогда.
— А я вовсе мужа не дождалась. Только обвенчались и на тебе… война проклятая… А сызнова… Беда…
Запись N19 — БОМЖИ —
Методы у папы Карло были весьма жёсткими
— он просто снимал с Буратино стружку.
(типа анекдот)
Узкое и мрачное пространство вытянутого туннеля навивало уныние на всякого, кто опускался туда, и пускай не так часто, как доводилось некоторым людям это делать сейчас, но надёжнее укрытия не найти. Правда, там порой встречались бомжи, а и беспризорники, либо просто диггеры, даже бандиты, уходя от погони, либо своих же матёрых соратников по делюге, но факт оставался фактом — подземка всегда обжита и кем-то занята, делясь на свои никому неизвестные территории. Районный принцип городского уклада жизни здесь не действовал. Да и люди постоянно исчезали. То тут, то там даже в спокойные времена находились жертвы. И не всегда сами попадали туда, чаще выбрасывали, убирая подальше от людских глаз трупы. Какой только сброд здесь не обитал. Это был своего рода подземный жилой квартал. Работники по обслуживанию подземной коммуникации и то по одиночке не ходили, даже парами старались редко, чаще группами и с монтировками да разводными ключами, ну и естественно ножами. Без холодного оружия — необходимого инструмента по обрезанию проводки — никуда. Кусачки хорошо, но в определённый момент и не здесь. Да осветительных приборов побольше и мощней. Обитатели не любили светиться у них перед глазами, поэтому чаще сами предпочитали не трогать их, в противном случае сюда пожалуют живодёры из числа омоновцев. А тут напасть, люди хлынули к ним точно крысы, избегая чего-то, что было недоступно им. А это уже было нарушение целостности их территориального принципа и размеренного уклада жизни. И что самое противное — силовики.