— Ещё партеичку? — ухмыльнулся ехидно картёжник.
— А не боишься: я раздену тебя до трусов? И резинки от них не оставлю! Даже носков! — проверил Фетисов на слово оппонента.
Тому хоть бы хны, как с гуся вода. Попался. Полковник зацепил его, вдруг вспомнив.
— Точно! Ты проходил у нас по одному делу…
— Да ты чё, гражданин начальник! Я псих! А что с психа взять? — заартачился тот.
— Что и сказал — раздевайся до трусов!
— Это произвол! Я буду жаловаться!
— Кому? Когда некому!
— Ему, — отступил картёжный катала за псевдоврача.
— Да у вас тут шайка, как я погляжу. Спелись! Нашли укромное местечко…
— Атас! — зашёлся кто-то среди психопатов. — Менты-ы-ы…
И кинулся в окно. Но дальше решётки на нём не ушёл, отвалившись на пол. Псевдоврач осмотрел его — заключил:
— Жить будет…
На физиономии дебила отпечаталась решётка. На ней и принялись играть в крестики-нолики иные пациенты психиатрической клиники.
Фетисов понемногу начинал сходить с ума. Уж лучше тюрьма! Но те, кто скрывался здесь от правосудия или подельников по темным делишкам — не позавидуешь — сами наказали себя. Грех их в чём-то винить. Ад внутри дурдома, а и снаружи. Не знаешь толком, где хуже.
— Ты кто? — ошарашил Фетисов своим очередным откровенным вопросом хирурга больше подобного на патологоанатома.
— В смысле?
— На тебе трусы повисли… — подсуетился иной псих.
Нынче, троица, обыгравшая Фетисова и сыгравшая немалую роль в его спасении, выделялась на фоне всех остальных пациентов психушки. И лихо управлялись с ними безо всяких там сильнодействующих препаратов.
— Автомеханик-слесарь… — заявил тот откровенно.
— Чокнулся, стало быть? Чокнутым заделался?
— Есть маленько…
— А как же меня подлатать-то сумел? — продолжал разбираться Фетисов в непростой ситуации.
— Как машину. У человека аналогичное строение тела. Любая техника, какую не возьми, слеплена по нашему образу и подобию.
Вдаваться в подробности он не стал.
— А и впрямь, — отметил про себя Фетисов. — Ведь всё верно, если разложить органы по принципу деталей организма. Японцы так и вовсе стараются перейти на роботов близких по строению на человека.
Он признал в псевдовраче профессионального угонщика. Значит, водитель у них уже имеется. Дело осталось за малым — добыть технику.
— Что ж ты молчал и не мычал раньше!?
— Кому охота лоб под пули подставлять да ещё ради тех, кто грозился тебя всю жизнь упечь в не столь отдалённые места!
Психопат был прав, как никогда. Да и маньяк не стал ничего скрывать, а изначально собственных наклонностей.
— Каким оружием обладаете? — заинтересовался Фетисов. — Ведь должны? Не отпирайтесь! Чем-то же во мне ковырялись? Где ножи и прочее холодное оружие?
Отрицать было бессмысленно. Трио психопатов оказалось настоящими зачинщиками переворота. Прям цирк какой-то подобно временам Римской Империи до Рождества Христова в день восстания рабов Колизея во главе со Спартаком.
Один такой псих-фанат и выискался среди них — хулиган, известный не только в родной стране, но и во всём мире. И также здесь схоронился, а затем стал слаб умишком. Предпосылки были, поскольку проскальзывали и у зачинщиков массовых беспорядков на территории психиатрической клиники.
— Тут такое дело, мужики… — начал Фетисов за здравие, а закончил почти за упокой. — Без медперсонала нам не обойтись. Ща каждый человек — нормальный… Я имею в виду: не суррогат… на вес золота! Нас мало, но мы…
— В тельняшках, — объявился моряк в пижаме в полоску — точнее клеточку, поскольку она изначально на нём была вертикальной, а он собственноручно дорисовал горизонтальные линии. И также исчёркана крестиками с ноликами, а местами и вовсе исписаны, подобно кроссвордам. Кто во что горазд. Одно слово — психи, а и психопаты. И никуда не денешься от них, да и без них не обойтись.
— Дурдом, — отметил в очередной раз про себя Фетисов. — Кто бы мог подумать: придётся искать помощи у них! Не поверил бы сам, и после, кому рассказать, если удастся выжить, и, похоже, что в первую очередь из ума окончательно и бесповоротно! А факт!
— Запускай предводителя… — обратился за помощью псевдоврач к маньяку.
Фетисов заинтересовался очередным психом, коего даже психопаты держали обособленно от себя в одиночной палате больше подобной на камеру ШИЗО.