— А-а-а… — не удержался Азаровский и дал короткую очередь из крупнокалиберного пулемёта на башне. А затем ещё одну и не одну. Пока не разнёс в пух и прах грузовик с боеприпасами, заставляя снаряды детонировать. — Вот так надо стрелять, лейтенант! Бей под опору моста! Иным грузовиком займутся в "Гвоздике"!
Надежды майора не оправдались. Суррогаты произвели залп батареей самоходок. И поле боя снова покрылось многочисленными разрывами. Неровен час новый залп будет направлен против экипажа "Акации".
Лейтенант успел повторно выстрелить уже, когда Онищенко сорвался с места, уходя из-под возможного обстрела, следуя вдоль берега подальше от моста. Так было проще всего ускользнуть — обычный манёвр любого водителя побывавшего в бою и наученного горьким опытом. Поэтому-то лейтенант промахнулся в очередной раз, но не мимо моста и грузовика на нём. В одном из пролётов образовался долгожданный пролом.
Теперь даже лёгкая бронетехника противника не сможет атаковать диверсантов на противоположном берегу. Суррогатам оставалось уповать лишь на меткость самоходной артиллерии продолжающей вести обстрел людей, засевших в "Гвоздике". Отвечать им экипаж "Акации" не спешил, легко было промахнуться мимо батареи, но никак не атомной электростанции с ядерными реакторами. А так хотелось бы, поскольку терять им давно нечего. Долго не продержаться, если вовсе не нарвутся на большие неприятности. А на их берегу реки уже спешили высадиться на катере "мопсы" с гранатомётами.
— Не тормози — тормози! — заорал Азаровский, покинув позицию стрелка у пулемёта снаружи самоходного орудия, требуя, чтобы его высадили, а заодно сбросили мины с ручными гранатами в комплекте.
— Прикройте… — бросил напоследок майор.
"Гвоздика" к тому времени окончательно заглохла — суррогаты заставили замолчать экипаж диверсантов внутри неё. Им изрядно досталось, а теперь и усечённому экипажу "Акации".
Онищенко демонстрировал чудеса техники вождения самоходкой, проявляя незаурядное мастерство и неимоверную реакцию. Вот что делала с людьми "горилка". Пьяный прямо не пойдёт, пьяный яму обойдёт.
Того же примерно принципа вождения и придерживался прапорщик, катаясь среди разрывов и многочисленных воронок, как ни в чём небывало. А лейтенант также ещё успевал стрелять, стараясь зацепить противника, высадившегося из катера на их берегу. Частично положил, выполнив поставленную ему боевую задачу майором — отвлёк от него внимание.
И всё-таки подкрасться к ним незаметно Азаровскому не удалось. Во-первых, ему противостояли "мародёры", а во-вторых — со "скотом".
— Неплохо придумано, — отметил он: противник умнеет прямо на глазах, учась на собственных ошибках.
Бросок гранаты и животные забились в предсмертных конвульсиях, а вот до "гастарбайтеров" ей не достать, разве что из РПД. Залёг с ручным пулемётом и дал длинную очередь.
На перестрелку с противоположного берега никто не отреагировал грохот, автоматического оружия, перебивала орудийная канонада.
Майору ответили с применением РШГ. Он предполагал: его в первую очередь и применят "мародёры" против него. Всё-таки примелькался. Его демаскировала оранжевая роба.
Поспешно сорвал её с себя, ныряя в реку. На всплеск воды никто не отреагировал. По-видимому "мародёры" решили: разобрались с диверсантом — того отшвырнуло в реку ударной волной вместе с осколками. Ошиблись. Он появился подле них с пикой, вонзив её остриё в тело одному из суррогатов, а в иного кинул нож. Даже стрелять не пришлось — добивать. Всё было сделано чётко. Копьё пронзило грудную клетку и одновременно сердце одному суррогату, а нож угодил в горло иному "мудаку". Тот ещё пытался хрипеть, что-то мычал несвязанно.
Азаровский прильнул к нему, вытащил нож из глотки и вытер об его же робу. И как ни в чём небывало снова превратился в одного из них, спешно забираясь в катер. А затем объявился с ним на месте склада мин, превращая моторное плавсредство в подобие брандера.
При столкновении с одной из опор моста, катер взорвался. Бетонное основание не развалилось, как надеялся Азаровский, но зато пошло трещинами.
На этом бой практически прекратился. То, чего добивался майор КГБ, в итоге и случилось, но вот на потери со своей стороны он явно не рассчитывал. Дымилась не только "Гвоздика", объятая языками пламени, но и "Акация". И не то что бы уж очень сильно подбита, но факт остаётся фактом: Онищенко с лейтенантом досталось — гусеница развалилась прямо на ходу, поэтому они по инерции прокатились ещё какое-то расстояние, оставив её далеко позади. И сразу не починишь, поскольку вдвоём не подтащить. Тут нужен грузовик. А действовать нагло среди бела дня на глазах у противника равнозначно самоубийству.