Блондинка на момент замирает, а потом машинально ведёт глазами в сторону проёма в стене.
— Мы…испугались. Не смогли оказать сопротивление. Я только потом поняла, что у них кроме железок этих, ничего нет. Но было уже поздно.
Хмыкнув, отхожу в сторону и девушка осторожно задаёт вопрос.
— Что вы будете с нами делать?
Держащий позицию около окна поляк, мрачным тоном отмечает.
— Два пункта прогресса на дороге не валяются.
Лицо связанной пленницы каменеет, а я бросив косой взгляд на Радза, комментирую.
— Я подумаю. Одно скажу точно — если начнёшь кричать или попробуете доставить иные проблемы, гарантированно умрёте.
Вернув стекло шлема на место, убираю нож на место и снова беру в руки штурмовой комплекс.
— На выход. Прошерстим деревню и вернёмся.
Когда выбираемся на улицу и отходим от дома, останавливаюсь, поворачиваясь к поляку.
— Радз, ты же понимаешь, что командир здесь я?
Мужчина, подняв стекло своего шлема, утыкается в меня взглядом.
— Я же пошутил. Да и…не думал, что мы их в живых оставим. Нахрена нам ещё с пленниками возиться? Ножом по горлу и всё.
Вижу, как подбирается ирландка, стоящая у него за спиной. Да и Роберт, наблюдающий за подступами, слегка сдвигается в сторону, чтобы была возможность развернуться в случае необходимости. Поляк, видимо улавливает общий настрой и сразу же продолжает.
— Да вы чего? Я на главенство не претендую никаким образом. Шеф, ты нас собрал и ты командуешь. Я просто своё мнение высказал.
Прокручиваю в голове варианты развития ситуации и определяюсь с решением.
— Мнение можно высказывать в спокойной обстановке, когда мы не находимся в бою. Всё остальное время, ты солдат, выполняющий приказы, независимо от того, нравятся они тебе или нет. Нас всего четверо — в сторону вильнёт один, а сдохнут все. Поэтому, это была твоя первая и последняя ошибка такого рода. В следующий раз разговаривать я уже не буду.
Тот молча кивает и я отхожу в сторону, возвращая на место забрало шлема. За следующие двадцать минут проверяем всю территорию деревеньки и заодно определяемся с местом размещения — относительно целый дом на окраине, стоящий чуть в стороне от остальных. В случае необходимости, там будет проще всего обороняться. Да и отступить можно в любом направлении.
Тушу оленя, после короткого размышления, всё же оставляем на месте. Разводить костёр, сейчас опасно, так что у нас элементарно не получится приготовить мясо. А держать рядом с домом мёртвое животное, которое может привлечь своим запахом кого-то ещё, тоже не лучшая идея. Будет лучше, если туша будет на максимально удалённом от нас расстоянии. Вот пленных выводим из дома, где они были и ведём на новое место, для чего приходится освободить их ноги. От одежды девушки мало что осталось — стремясь скорее её раздеть, дикари разрезали штаны и футболку с легким свитером. Само собой от нижнего белья тоже остались только лоскуты. Единственное, что не тронули — обувь и куртку. Собственно, только в этом она и бредёт до нового места размещения. Со стороны выглядит неплохо — короткая куртка практически не прикрывает упругий зад, который даже сейчас смотрится весьма аппетитно. Но вот сама блонда ёжится от холода, явно не разделяя эту точку зрения.
Парень пытается что-то мычать сквозь кляп, намекая на возможность начать разговор, но успокаивается, получив подзатыльник от Ратны. Дойдя до дома, укладываем их на груду старого тряпья, найденного в доме. Девушка немедленно закутывается в наполовину сгнившие ковры и простыни, пытаясь согреться. А мы приводим дом в более менее приличное состояние, чтобы там можно было комфортно разместиться. Роберт и Ратна занимают позиции, с двух сторон наблюдая за подступами к дому. Мы же с поляком разгребаем завалы внутри постройки, складируя всю гниль в одном из углов, а относительно целую утварь оставляя на месте.
Заканчиваем, когда снаружи уже темно. По очереди, забросив в себя ещё по порции синтезированного мяса, готовимся ко сну, когда от окна слышится голос Ратны.
— Вертолёты. Несколько штук, идут в нашем направлении.
Глава III
Заняв позиции около оконных проёмов, прислушиваемся к звуку вертолётных винтов. Силуэты самих воздушных машин видны смутно, даже при помощи импланта не разобрать, какие именно это модели — военные или гражданские. Единственное, что получается точно определить — их количество. Над лесом сейчас движутся сразу пять работающих вертолётов. И если честно, я не представляю, откуда они там взялись. Вырубленная «цифра» означает, что вся современная техника никаким образом не должна работать. А старьё, как по мне, уже давно должно быть утилизировано. Безусловно, где-то могли остаться единичные образцы на консервации. Но сразу пять штук? Да ещё с экипажами, которые могут ими управлять?