– Вот так просто?
Звук, похожий на скольжение рубанка, оповестил его о подобии дружелюбной усмешки:
– Ну, допустим, у меня будет небольшая просьба. Ты сможешь это сделать, ничего невероятного.
– Меня устраивает такой расклад, – Ал бы ни за что не признался себе, однако голос пожирательницы сердец заставлял его натуру травоядного животного трепетать листьями на ветру. Будь она чуть менее миролюбива – и шансов выстоять против неё практически бы не было, – Что ж, имеет ли мне смысл представляться, или богини знают наперёд, кого ждут в гости?
– Аластор. Радиодемон. Сильнейший лорд Преисподней, рождённый земной женщиной, – где-то позади Амат мелькнул кончик львиного хвоста.
– Рад нашему знакомству. Если мы закончили с вежливым расшаркиванием, пожалуйста, расскажи мне об этом месте.
– На одну часть себя я бегемот, и мне нужно влажное место, – спокойно ответила ему богиня, будто в подтверждение своих слов вытягивая задние ноги гиппопотама, усеянные розоватыми веснушками, – Я долго рыла землю, и в итоге отыскала родник. Надо сказать, даже комфортно устроилась. Тысячи лет назад я даже выходила на суды смертных и ела сердца грешников, но… Это в прошлом.
– Что-то случилось?
– Египет пришёл в упадок, как я поняла, с людьми такое случается, – она зевнула, клацнув смертоносными челюстями крокодила, – А я осталась. Я и моя уютная яма. Очень долго ничего не происходило, и тут в мой мир провалились мужчина и женщина, с ослепительно белой кожей и точно такими же волосами. Это было невероятно. Я никогда прежде не видела таких людей. От них пахло мифом, но более молодым, нежели я.
– Ты говоришь о Люцифере и Лилит?
– Да, именно такие имена… Я была взбудоражена, – Амат сделала приминающее движение лапами, и по её глазам просквозил шлейф воспоминаний, – Я не должна была их есть, да и не хотела этого. Я никогда прежде не наблюдала за людьми, кроме тех случаев, когда они вопили в предсмертном ужасе. Теперь же мне было интересно, как они неуклюже топтались по моему миру. Забавные, как два растерянных муравья… А потом стали сыпаться ещё, и тут стало шумно, прямо как сейчас. Пришлось зарыться поглубже. Теперь мы не мешаем друг другу… Кстати, ты первый гость с того времени, как я здесь обосновалась.
– Я польщён выпавшей мне честью.
– Как радушная хозяйка, я бы предложила угощение, но… – Амат передёрнула чешуйчатым плечом, – Ничего нет, а мне есть необязательно.
– Благодарю, я не голоден, – на периферии сознания мелькнуло отсутствие завтрака, но Аластор проигнорировал этот сигнал организма, – Амат, ты ведь в курсе того, что происходит с адом?
– Иногда я применяю свою магию, заселяясь в чужие тела, и живу по соседству с их душами день или два. Это очень удобно, особенно если учесть, что я не хочу никого пугать, вылезая на поверхность.
Мозг Аластора медленно, но верно обрабатывал информацию:
– Ты, древняя богиня, которая при желании могла бы обратить Пентаграм Сити в руины… Не хотела бы никого пугать?
– Именно, – она снова рычаще усмехнулась, но это не выглядело пугающе. Радиодемон уже давно уселся по-турецки и поймал себя на мысли, что смирно сидит и слушает, будто несмышлёный ребёнок рядом с пожилой женщиной. Они с Амат познакомились всего несколько минут назад, но её манера держаться выдавала умное животное без какой-либо кровожадности… Если её вообще можно было назвать животным.
– Не скрою, я любовалась людьми, и особенно теми двумя, первыми, пришедшими ко мне. Но в моём мире никогда не слышалось топота детских ножек или задорного детского смеха… Взгляни на меня. Что ты видишь? Из чего я состою, дитя?
– Лев, крокодил, бегемот, – с некоторым недоумением произнёс ей собеседник.
– Наверняка ты знаешь, насколько заботливыми матерями являются самки крокодилов. И бегемотов, которые готовы убить хищника, вставшего между ними и малышом. Львицы, чтобы зачать, спариваются более ста пятидесяти раз всего за день или полтора, что в прямом смысле калечит их. Представляешь, сколько любви и нежности оказалось заключено в этом теле, которое должно было наводить страх и нести одну лишь смерть? Но… – её морда едва заметно опустилась, отразив призрак боли, – Согласно тому, как я была создана, не предполагалось, что я могу иметь потомство.
Перед глазами Аластора мелькнула улыбка Молли. Вот, значит, каково это: желать ребёнка даже не годы, а тысячелетия. Рассказ заводил в странные, неизведанные земли, где крылась правда, но какая?..
– Погоди. Кем… Кем ты была создана? С миром мы выяснили, это одна большая купальня. Извини уж, что перебил, но так вышло.
Амат, ничуть не обидевшись, заурчала, словно огромный блендер, вознамерившийся измельчить мешок строительного гравия:
– Я думала, ты уже догадался. Я наблюдала за тобой в библиотеке через ту унылую одноглазую девчонку. Ты прочёл о стольких богах и богинях, и…
– Тебя… придумали? И даже… – Радиодемон неуверенно показал пальцем вверх.
– Разумеется. Всех богов до единого. И этого, модного сейчас, тоже. Вот мы и живём, и существуем, как можем. У вас, людей, есть выбор, как жить. Мы же, боги и богини, можем выбирать, как жить, только когда нас забывают… Всё это слишком для тебя?
– Нет-нет, продолжай, я в порядке. У меня всего-то мир на глазах перевернулся, но это пустяки.
Богиня клацнула челюстями, что, должно быть, соответствовало отрывистому человеческому «Ха!»:
– Куда, по-твоему, попадали твои далёкие предки? Все те, кто не верили в рай и ад или верили во что-то другое? Здесь нет буддистов, нет анимистов, нет никого из них, хотя их представления о мире вроде как неверны, – её когти поскребли по земле, явно страдая от неумения рисовать кавычки.
– Так они… в других мирах?
– О, да. Я более чем уверена. А теперь ты готов услышать конец истории о моём желании стать матерью?
– Да будь я проклят, если отвечу «нет», – Ал уже вернулся на прежнее место, с которого вскочил в пылу размышлений.
– Знаешь ли ты величайшую силу человечества?
– Кроме желания бесконечного разрушения всего и вся? – Радиодемон усмехнулся, потом задумался, – Тогда… творчество.
– Точно. Желание творить, – Амат улеглась поудобнее и сменила позу, теперь напоминая гостю довольно странного и несколько толстого сфинкса, – Она толкает людей вперёд, всё быстрее и быстрее, неконтролируемо. Я хотела сотворить жизнь, новую жизнь в моём мире, и всё, что у меня было, это сильное желание. Желание творить, бродившее во мне веками. И, так уж получилось, что те двое тоже хотели малыша.
Паззл стал складываться.
– Так значит…
– Несмотря на то, что я богиня, у меня не так много сил, чтобы что-то создать. Другой профиль, как сейчас модно говорить. Я убиваю, а не рождаю, – гнилушки на стенах осветили её треугольные зубы, – Можно сказать, я лезла из шкуры вон, чтобы облечь моё желание в форму. Я делала то же самое, что делали и делают люди – страшно и страстно жаждут на пороге смерти, чтобы это был не конец, а что-то другое, пусть и с муками, и со страданиями, и в другом мире. Поэтому они рожают детей, даже будучи больными и несчастными – им хочется бессмертия. Я же была создана бессмертной и не знала страха перед концом, но всё равно дерзнула. И однажды, в одну жаркую ночь, женщина понесла. Их дитя. И при этом моё дитя.
Глаза Аластора широко раскрылись:
– Так Чарли это…
Морда Амат прямо-таки засветилась:
– Обожаю даже то, что кто-то произносит её имя, именно так, как она сама предпочитает зваться. Она – моё всё, моё бесценное сокровище… Что же ты глядишь на меня так изумлённо? Я – именно та, кто создал твою возлюбленную. Можно сказать, я её фея-крёстная, хоть мне и очень далеко до столь эфемерного создания.
– Не возлюб… Чёрт, у меня голова кругом, – Радиодемон взъерошил волосы у основания оленьих рогов, – Если всё, что ты говоришь, правда, позволь отблагодарить тебя, – он почтительно склонил голову перед чудовищем, – Чарли это лучшее из того, что ты могла создать. Я почту за честь исполнить твоё желание, каким бы оно ни было.