– Что значит «нет»?
– Это значит, что я не буду тебе ничего наливать.
– Почему? – шокировано переспросила Мимзи, не понимая, как реагировать.
– Впрочем, – Хаск задумался, делано позёвывая, – Я могу налить тебе содовой.
– Виски закончился?
– Нет.
– А что же тогда, черт тебя раздери?! Что я тебе сделала, что ты отказываешься меня обслуживать?! – Мимзи так разъярилась, что оскалилась, показывая заострившиеся демонические клыки.
Хаск, однако, остался совершенно равнодушен к такого рода демонстрации, и уткнулся в стакан с таким видом, будто отродясь не видел ничего увлекательнее.
– Знаешь что?! – певица шлёпнула ладонью по стойке, – Это беспредел, я буду жаловаться хозяйке!
– О, да, отличная идея, вперёд. У неё сейчас нет других проблем, кроме как устраивать мне взбучку. Да ещё, может, Аластора увидишь, ты же на него не насмотрелась за эти годы, – Хаск угрожающе вперил в неё совиные буркала и приподнял крылья, – Вали, делай что хочешь, но я тебе ничего не налью, потому что, – он вцепился в край стойки и взъерошил перья, – Нет у тебя ничего, из-за чего стоило бы бухать!
– Да что ты…
– То! Вы с Алом не любовники, и даже ими не были! А друзьями остались! Так что хрена с два я дам тебе нажраться! – он уже почти шипел, хлеща себя хвостом по впалым бокам.
– Хаск… – Мимзи отклонилась на стуле, смотря на полупьяного бармена во все глаза.
– Да что он вообще думает?! Рядом с ним такая женщина, а он нос воротит, какой цаца! Дебил хронический, даже Энджелу далеко до такой степени тупости!
– Хаск…
– Знаешь что?! – демон склонился над ней, укутывая женщину в запах спирта, который почему-то показался ей тёплым и уютным, – Да будь у меня рядом такая женщина, я бы сгрёб её в охапку и не отпустил, так бы и носил на руках, вот! Вот, сказал!!
– Хаск, ты…
Бармен икнул и мяукнул, осознавая, что произошло. Включил задний ход, но певица ловким движением схватил его за ошейник:
– Стоять.
– Мимзи, я не хотел, я напился, что-то нашло… Я…
– Ты нальёшь мне виски? – она поставила подбородок на сложенные руки, успокаивая свою демоническую натуру.
– Нет, то есть… То есть нет!.. Что ты делаешь?
– На стул встаю, я низкая. И ручки короткие.
– Зачем? – если бы бармен мог, он бы нервно потел, но из-за шерсти ничего не получалось.
– Нет, ну как же, – певица поудобнее встала на дермантин и протянула руки по направлению к нему, – Такие заявления, такой восторг. Вот я, перед тобой. Или я уже недостойна того, чтобы носить меня у сердца?
– Это не смешно, Мимзи.
– Конечно, не смешно. Виски не дают, на руки не берут… Или ты это специально сболтнул, а сам трус, спрятавшийся от меня за… Ой!
Хаск схватил её так стремительно, что задел хвостом бутылки, и от волнения расправил крылья, заполонив реальность певицы узором из мастей игральных карт:
– Держу! Довольна?
– Хаск, ты стоишь, перегнувшись через стойку.
– Нормально, мне удобно.
– Отпусти, тебе же тяжело, – Мимзи перешла на шёпот, смотря на демона во все глаза.
– Обещай не пить из-за этого придурка.
– Хаск, это не игра.
– Тогда я не отпущу тебя.
– Чёрт… Ладно, хорошо, я не буду, хорошо!
После этих слов бармен выволок её на свою территорию, аккуратно усадив на стойку:
– Так это… Содовой хочешь?
– Давай две. Крем-соду. В банках.
– Момент.
– Одна твоя.
– Я не могу, я на работе.
Мимзи фыркнула:
– То есть побухивать в одиночку во время работы ты можешь, а выпить содовой с клиенткой – нет? Да и нет сейчас никого.
– Вот это поразительно, – пробурчал Хаск, возясь с ключом банки газировки, – Отель забит под завязку, но чуть что – и фойе будто спецназ зачищал.
– А ты не рад побыть со мной наедине? – певица устроилась поудобнее, неожиданно даже для себя выкручивая вентиль своего обаяния. Хаск отвёл уши, что, вероятно, означало смущение:
– Нет, я… То есть я очень… За тебя, – он неловко чокнулся с ней банкой.
– Большое спасибо… Что ж, теперь рассказывай.
– Чего тебе рассказывать? – всё ещё надеялся скрыться за маской склочности демон. Тщетно.
– С каких пор я кажусь тебе… Какой, кстати? Особенной? – Мимзи намёкливо тронула подтяжку у его плеча, зная, что пушистым демонам нравится, когда подправляют их скомканную одеждой шерсть.
– Что, постебаться надо мной решила? Ни слова не скажу.
– Тогда я уйду в номер и нажрусь.
– У тебя нет алкоголя.
– Я возьму в заложники что-нибудь из-за стойки… – певица наклонилась, шаря рукой в пустом пространстве, – О, ром. Вполне себе сойдёт.
– Отдай! – Хаск подался вперёд и попался в ловушку, поскольку женщина отвела руку назад. Его морда оказалась в паре сантиметров от её лица, и бармен замер, словно опытный лис, попавший в петлю-удавку. Мимзи покровительственно улыбнулась:
– Вот теперь рассказывай.
Именно в этот момент алкогольные пары, долгие годы причинявшие страдания и дававшие забвение, сподвигли воспалённый мозг Хаска на какое-то дельное действие. Он был шулером, который ненавидел проигрывать.
Посмотрите на неё, думает, что победила, поставила его в неловкое положение, надо же. Не на того напала!
Предвкушая долгие и мучительные сожаления в эпизоде под кодовым названием «Похмелье», Хаск выпустил красный, словно ковровая дорожка, язык, и полулизнул-полупоцеловал эту маленькую боевитую женщину, избавив её от необходимости смывать перед сном губную помаду:
– Всё. Говорить не о чем. А ром можешь оставить себе.
– Ты… – демоница буквально примёрзла к стойке, не зная, как реагировать, – Что ты… Как… Что это… было?
– А вот сама вангуй, – он быстро отвернулся, мелькнув оперённой кисточкой длинного хвоста, – Я спать. Спокойной ночи.
– Куда собрался?! – певица шустро спрыгнула со стойки, поставив туфельку в дверной проём на последнем моменте закрытия двери холостяцкого логова, расположенного за баром.
– Убери ногу.
– Чёрта с два!
– Я всё сказал.
– Но не всё сделал!
– То есть как это?
– Я остаюсь, – синтетическое дерево скрипнуло под напором дамских демонических коготков.
– Ты с резьбы слетела? Нет!
– Да!
По груди Хаска медленно, но верно начало разливаться тепло, но он всё ещё умудрялся огрызаться:
– Ты хотела джентльмена!
– Хватит с меня джентльменов!
– А вдруг ещё передумаешь?
– Чёрта с два! – она смогла протиснуться в проём и захлопнула за собой дверь, тяжело дыша.
Они смотрели друг на друга с минуту, а затем морда бармена стала расплываться в улыбке. Наконец, оба прыснули со смеху, хохоча как безумные. А потом, пока Хаск вытирал выступившие слезы, вспоминая, когда в последний раз ему было так весело, Мимзи скинула туфли и подошла к нему, сев рядом на кровать:
– Можно я останусь сегодня с тобой? Если ты не готов, не будем ничего делать, я… просто устала спать одна. Ты понимаешь?
– Ещё как.
– Тогда помоги расстегнуть платье, и я могу принять душ?
– Ты захватываешь территорию, знаешь ли.
– Женщины коварны, знаешь ли. И я в лучшем лифчике, – похвасталась певица, обнажив округлые плечи.
– Глупости. Ничего особенного.
– Совсем мурмякнулся?!
– Он тебе не идёт.
– Ах ты…
– Я уверен, без него тебе намного лучше, – с нейтральной мордой заявил Хаск, сложив лапы на груди.
– А вот сейчас и проверим. На, гляди.
– Да.
– «Да» что?
– Намного лучше.
– Ах ты хамло, да тебя на консервы пустить мало! – Мимзи схватила подушку и принялась поколачивать бесстыжую кошачью морду, загоняя бармена всё дальше на кровать, – Где слова о том, что я потрясающая, невероятная и всё такое?!
– Я старый циничный шулер, это не ко мне.
– Скотина! Пушистая скотина! Бесстыжая морда, – яростно зашептала певица, чувствуя, как её нашаривают когтистые лапищи, – Ничего не получишь!