Старуха довольно закряхтела:
– Ладно тебе, будет. Пойдём, я составлю новый укрепляющий сбор для твоей матушки.
Логовище мадам Бониты располагалось в подвале, но при этом было сухим и уютным. На стенах сушились пучки трав, часть измельчённых экстрактов была расфасована по банкам, кое-где виднелись перья и лоскутки ткани, но при этом в шаманском пристанище сохранялся завидный порядок.
– Отец выгнал. Надо же, – досадливо покачала головой пожилая женщина, ероша сбор узловатыми пальцами, не понаслышке знавшими о тяжёлом физическом труде, – Мы, последователи вуду, знаем, что такое гонение, а также о том, как тяжело бороться с непониманием.
– В самом деле? – носик Аластора с любопытством прошаривал полки, тогда как руки, будто птичьи крылья, были скрещены за спиной. Чарли знала эту его манеру – вроде и глазею, а вроде ничего и не трогаю. Плюс на минус давал ноль, но при этом обвинить носик было не в чем. Вот откуда, значит, брала начало эта эксклюзивная привычка.
– У нас, вудуистов, своя война, дитя. Мы сохраняем то, что накоплено, – мадам Бонита заботливо начиняла новый гри-гри*, краем глаза поглядывая на своего гостя и явно ожидая от него закономерного вопроса о племяннице, – И привносим новое, чтобы то, что мы имеем, не было уничтожено. Понимаешь?
– Думаю, да, – неуверенно ответил ей подросток, напрягая слух вровень с уровнем земли, которая могла бы донести до него звук шагов Джой. Ночь на дворе, где она ходит?..
– Это как с травами. То, что давно знакомо, то, что является новым – и вот тебе отвар, ещё лучше прежнего. Держи. Чайную ложку на стакан кипятка, пусть пьёт остывшим, хорошо?
– Спасибо, мадам Бонита… А… Ваша концепция мне очень нравится, оставаться самим собой и при этом изменяться… Должно быть, это сложно, – вид у него был такой, будто колдунья могла бы вышвырнуть его за дверь, не отреагируй парень на её реплики с должным уровнем внимания.
– Если приложишь усилия, всё получится, мой мальчик. Да что говорить, если ты захочешь, то даже сможешь стать бокором.
– «Бокором»?
Мадам Бонита приветливо улыбнулась:
– Так у нас называют колдуна, окунающего обе руки в мир лоа, мир духов. Он очень могущественный.
– Нет, это не про меня, – махнул рукой юноша, – Мне бы егерем умудриться стать и не околеть в процессе, а Вы говорите – бокор.
– Ты путаешь физическую силу с силой духа, – старуха снова зашуршала своим травяным сбором, – Я чую, что у тебя большое сердце, несмотря на то, что ты не рождён побеждать быков в рукопашном бою. Обычно людям с таким большим сердцем приходится несладко, но на то им и дана сила духа. Чтобы пережить и измениться.
– Дана? Богом?
Старая мамбо снова улыбнулась:
– Наше понимание мира немного отличается. Главный Бог, создатель Вселенной, по-нашему, Бондьё, действительно создал этот мир, но теперь предпочитает отдыхать, не вмешиваясь в дела людей. Нет никакого смысла ему молиться. Бондьё просто сидит на своём троне и сладко покуривает трубочку, любуясь своим произведением. Так что мы просим о милостях лоа, маленьких божеств. Не за бесплатно, конечно. Таков мир вуду, сынок.
– Значит, Вы не возносите молитв Богу… Бондьё?
– Мы считаем это бессмысленным, как я уже и сказала… Смотри-ка, что я тебе собрала. Это особое гри-гри, на счастье. Я не настаиваю, но мне было бы приятно, если бы ты начал его носить, – она повернулась, протягивая парню мешочек, украшенный перьями и разноцветными бусинками.
– О, я даже не знаю, что сказать, это… Спасибо преогромное, мадам Бонита! Быть может, раз я заделаюсь егерем, мог бы помогать Вам с заготовкой трав?
– Это было бы чудесно, но ты не знаешь растений, да и вообще, этот талисман бесплатный, – она шутливо насупилась, – Дарю тебе, потому что могу, а не из корысти. Понимаешь?
– Понимаю, мадам.
– Ну, то-то, – пожилая женщина проконтролировала, как юноша приторачивает мешочек к брючному ремню, а затем снова улыбнулась, показывая яркую диастему* между верхними зубами, – Беги домой, наверное, а то тебя мама хватится. И следи, пожалуйста, за её здоровьем. На тебя вся надежда.
– Да, мадам, так и сделаю, – по улыбке Ала было ясно, что он из последних сил запихивает мысль о Джой в самые глубокие секторы мозга, наверное, как раз и проявляя пресловутую силу духа.
Выйдя на улицу, парень свернул к тропинке, и, потерев мешочек пальцами, вдохнул его терпкий аромат. И, разумеется, как истинный мазохист, остался дежурить у ближайшего дерева.
Чарли в который раз пожалела, что не участвует в этом шоу, и её роль сводится только к роли зрителя. Если бы демонесса могла, то накинула бы мешок ему на голову и уволокла прочь не только отсюда, но и из прошлого в целом. Мадам Бонита была права: вокруг мальчишки нарастало напряжение, и его было впору обвесить целой тонной оберегов.
Долгое время ничего не происходило, но тут темноту прорезал луч фар автомобиля: по дороге уверенно полз «Форд» последней модели, хромированный и уверенный в себе, словно чистокровной буйвол.
– Да ладно тебе, крошка, один поцелуй!
– Нет, Джейк, нет, я так не уйду! – на переднем сидении шла весёлая перепалка, и женский голос, судя по всему, принадлежал Джой.
– А никто тебя и не гонит, – толком не видимый с точки обзора Ала мужчина перешёл на урчащий шёпот, – Оставайся.
– Нет, ни в коем разе. Спокойной ночи!
Раздался звук поцелуя, и Аластор схватился за дерево, чтобы не упасть. Это был сильный удар для того самого большого сердца, замурованного во впалой груди.
Джой тем временем уже выскочила из машины, подправляя сбившуюся набок шляпку.
– Я заеду за тобой завтра, мой ангел.
– Договорились.
Пора было уходить и забиваться в первую попавшуюся щель, но план отступления провалился: под ногой хрустнула ветка. Джой без труда узнала силуэт у дерева.
– О нет… Нет-нет-нет… Постой! Стой! Пожалуйста, стой, мне не угнаться за тобой на каблуках!.. Вот спасибо. А теперь… ты ко мне выйдешь?
Лучший друг выглянул из-за ствола дерева и подошёл к ней с видом несчастного, но очень воспитанного телёнка, подозревающего, что его ведут на заклание.
– Ты же мой славный, – уже поманила парня к себе Джой, положив руку ему на плечо, – Ты всё видел? Да, Джейк придурок, но я его люблю.
– Джейк… Маклахан? – с трудом задвигал пересохшими от волнения губами Аластор.
– Да, он самый.
– У него же… вроде невеста есть. И он… старше.
– Чепуха. Он её не любит, это брак по расчёту.
– Джой…
– Нет, – она поставила указательный палец прямо у его носа, – Ты не Бог, чтобы меня судить. Не смей, понял? Я буду с ним. В конце концов, на дворе начало XX века, надо мыслить прогрессивно!
– Джой, – его карие глаза были полны искреннего отчаяния.
– Хватит повторять моё имя! Или что, будешь обливать меня грязью, называя падшей женщиной?
Будущий лорд Преисподней упрямо затряс головой:
– Никогда! Я никогда так тебя не назову!
– Допустим, – шляпка девушки снова сбилась, и она казалась воплощением лоа войны, – Если ты больше не хочешь дружить со мной, я пойму. Не скажу, что прощу, но пойму. Так что, дорогуша, будешь дружить с падшей женщиной?
– Не называй себя так! – он схватил её за руку, бережно сживая в своих ладонях, – Я всегда буду на твоей стороне! Пусть Бог, или лоа, или кто угодно убьёт меня на месте, если я вру!
Девушка ласково улыбнулась, тронув его щёку:
– Я знала, что ты поймёшь… Так, только уговор: не ходи с таким страдальческим лицом. Мы друзья, помнишь? Я не умираю. Походишь ещё с такой милой, как помру.
– А вот не буду!
Подруга слегка отпрянула, удивившись его тону.
– Да, у меня нет машины, и денег немного, но ради тебя я готов улыбаться, даже если у меня внутри разверзлась пропасть, Джой! Я буду улыбаться, смотри! – он поднял её руку, давая дотронуться до лица и засвидетельствовать улыбку, невидимую в густых сумерках.