– А его действия привели к преждевременной гибели твоей матери. Как по закону не знаю, а как по мне, так честно. А теперь ты, – узловатый палец уткнулся в грудь юноши, – прирастёшь своим задом к сторожке, пока нас не разыщет полиция. Ты нигде не был, ничего не знал.
– Но…
– Всё. Пока я рядом, ты, юноша, не будешь ломать себе жизнь. Это не обсуждается. Ты теперь один на свете, и я буду нести за тебя ответственность.
– И Вы захотите работать с убийцей?
– Ты егерь. Мы все убийцы, двуногих ли, четвероногих ли, всё едино. Но мы делаем это не без разбору, а по какой-то причине. Ты не мог не отомстить. Ты отомстил. Всё. Тема закрыта, и больше мы её не поднимаем, мой мальчик. А теперь помоги мне с лизунцами, они, треклятые, не желают сами расставляться по лесу. И лучше тебе занять руки, сынок. С головой нырнуть в работу, понимаешь? А за маму не волнуйся, думаю, то, что она годами терпела такого ублюдка, ей зачлось, и она уже порхает себе среди ангелов. Верь в это.
Мистер Смок действительно взял шефство над своим подопечным, и, когда полицейские всё же сунули нос к ним в сторожку, пожилой егерь, только услыхав слово «подозреваемый», распузырился словно загнанный вепрь:
– Да парень тут со мной спины не разгибает! Аллигаторов в этом году хоть ковшом зачёрпывай! Вы что, думаете, я скаковой конь, порхать по болотам в одиночку, или как?! Развели бардак в лесном хозяйстве, оклад задержали, мы одни сапоги попеременно носим, а вы – «подозреваемый»?! Имейте совесть, человек остался круглым сиротой, а от вас и слов сочувствия не дождёшься!!
Столкнувшись с таким отпором и оценив габариты Аластора, высокие, но не очень-то мускулистые, стражи правопорядка не стали докапываться до сути вещей, и действительно списали всё на банальный несчастный случай, произошедший от того, что глава семейства испугался последствий, которые могли бы вскрыться, узнай полицейские о том, что он бил больную жену. Редкое, но совпадение, в жизни и не такое случалось.
На похоронах Ал был один, и, рассматривая носки туфель, мечтал о том, чтобы раскопать одну из могил посреди ночи и отдать тело отца на пир тем самым знаменитым аллигаторам штата Луизиана. Только они в целом свете и могли переварить, а также использовать себе во благо подобную дрянь.
Закончив все проволочки с наследством и выставив дом на продажу, Ал вернулся в лес с небольшой котомкой вещей, часть из которых была памятными сувенирами матери, оставшимися ещё со счастливых времён её незамужней молодости: фотографиями, обрезками кружев, засушенными цветами.
– А! Ты вернулся, родной. Рад тебя видеть. Это всё, что ты решил взять из дома?
Улыбка юноши была грустной и тёплой:
– Мистер Смок, Вы же сами меня учили, что много человеку для счастья не нужно. И да. Мой родной дом скоро продадут. Я не хочу туда возвращаться.
– Прекрасно тебя понимаю… Знаешь, я приготовил для тебя сюрприз, идём-ка, – старик неожиданно подмигнул своему ученику. – Помнишь то болото, отмеченное как гиблое место? Сегодня мы по нему пройдемся.
– Наконец-то решили свершить правосудие?
Мистер Смок усмехнулся и взъерошил чёрные, как смоль, волосы парня:
– Помнишь, я говорил, что надо с головой уйти в работу? Вот я тебе одну и подкину, а справишься ты с ней или нет, зависит только от тебя.
На взгляд Чарли, если бы кто-то её спрашивал, место выглядело равномерно отвратительно, но егерь и его ученик умудрились проплясать на нём подобие румбы и нигде не увязнуть.
– Вот мы и на месте! Видишь что-нибудь?
– Эм… Нет, сэр, – Ал прищурился, но за сенью деревьев царил благодатный полумрак.
– Это потому, что ты плохо смотришь, – энтузиазм старика казался неистощимым. – Подойди вот сюда… А теперь?
– Там… Какое-то строение?
– Бинго! По слухам, это хижина какого-то бокора. Хозяин давно умер, а дом целёхонек, правда, обветшал слегка без заботливых рук.
– Вы хотите сказать, что я…
– Что теперь это твоя собственность. Твоё логово, где ты будешь в безопасности, и, к тому же, сам себе хозяин. Только нужен небольшой ремонт. Ты уже взрослый, наверняка тебе надоело ютиться в сторожке. Вот, – мистер Смок протянул ему ключи, – пока тебя не было, я не терял время даром и починил дверь. А теперь я тебя оставлю, приходи, как оценишь обстановку.
– Я не знаю, что сказать, я…
– Тогда не говори ничего, – передёрнул плечами лесник. – Дорогу запомнил? Что ж, вперёд, обустраивайся потихоньку.
С этими словами он оставил Ала наедине с неприветливым зданием, спрятавшемся в сумраке леса, словно престарелый секач.
Внутри было пыльно и грязно, пахло прелыми листьями, но Аластора это отчего-то взбодрило. Воодушевившись, парень живо принялся за уборку, попутно оценивая фронт работ. Кто знает, может быть, тут и правда жил колдун вуду, но, во всяком случае, атмосфера места юноше очень понравилась.
После продажи дома и участка Ал и мистер Смок принялись обустраивать новое жилище. Практически каждый вечер, выкусив из ладоней многочисленные занозы, парень засыпал на жалком ватном матрасе, но было видно, что он счастлив.
Так прошёл месяц.
Теперь учитель и ученик жили раздельно, встречаясь по работе в оговорённых местах и вечерами заглядывая друг к другу в гости.
– Слушай, парень, – окликнул как-то раз воспитанника патрон, когда тот возился у походной плитки, готовя ужин.
– А? Проголодались? Скоро будет готово, ещё пару минут.
– Не, за еду я как раз не волнуюсь, а вот за тебя уже начал.
– Что-то не так, сэр?
– «Что-то не так, сэр?» – перекартавил его егерь, высовывая язык. – Ты так и собираешься сидеть в лесу? Тебе скоро 18, а ты тут как монах-послушник. Знаешь что? Давно не было новостей о твоей подружке.
– О Джой? Должно быть, она меня уже забыла. У неё счастливая городская жизнь с человеком, у которого есть деньги и собственное авто, – юноша с мрачным видом уткнулся в кастрюлю с супом гамбо.
– Ну да, ну да. Сколько она с ним? Около года?
– Да, наверное.
– Она красивая? – не собирался отставать мистер Смок.
– Блондинка, с кудряшками, невысокого роста.
– Значит, он наверняка уже успел ей надоесть… И что ты затих, скажи на милость? Боготворишь её, носишь её монокль, и что, не дашь ей и шанса увидеть, что с тобой стало? Как ты вырос и похорошел?
– Скажете тоже, сэр. Да и зачем ей это?
– Прости меня, Господи, твой мозг, парень, атрофируется прямо у меня на глазах. Не могу терпеть… – егерь внезапно стукнул кулаком по столу, заставив тарелки подпрыгнуть. – О, придумал! Тебе надо поехать на Марди Гра, во Французский квартал, и оторваться там на полную катушку. Даже если не найдёшь там свою Джой, вероятно, подцепишь другую красотку.
– Не хочу.
– Через «не хочу»!.. Да брось, парень, не может быть, чтобы у тебя в штанах совсем ничего не чесалось.
– Все мои ассоциации с этим волшебным действом связаны с шумной вознёй отца, которую я слышал в детстве из своей комнаты. Так что нет, спасибо.
– Сказал, как отрезал. Ладно-ладно, – замахал рукой мистер Смок, словно стирая образ, возникший в воздухе. – Пусть так, допустим. А как же романтика? Прогулки под луной, под ручку, все эти шепотки-поцелуйчики?.. А-а, вижу, как глазёнки заблестели! Короче, ты едешь на Марди Гра. Развеешься, поешь всяких вкусностей, потанцуешь! А если случится что-то хорошее, задержишься подольше. С лесом я сам управлюсь. Так что завтра собирай манатки – и айда в столицу, и чтоб духу твоего тут не было!
«Аластор был чрезвычайно тяжёл на подъём» – в который раз отметила про себя Чарли, глядя, с какой неохотой парень собирал в дорогу заветные носки-трусы. Ему ни малейшим образом не хотелось вылезать из кое-как обжитой зоны комфорта, но в пути парень всё же почувствовал прилив хорошего настроения.
Принцесса ада сверилась с его дымкой воспоминаний. Сливочно-белая, впереди что-то хорошее. Наконец-то. Неужели они увидят этот знаменитый праздник? Конечно, Ротсала вложила в каждый эпизод какой-то смысл, но ведь можно и поразвлечься немного, правда же?