– Думаю, твой малыш будет таким же солнышком, каким и ты была в детстве.
– Скажешь тоже. Я была маленькой и склочной засранкой.
– На такой случай рядом был я.
– Эй, – она протянула ему руку.
– Что?
– Лучшие друзья навсегда, а?
– Ну…
– Что? Тебе помешает моя репутация?
– Нет, я… – он протянул руку в ответ, умирая изнутри. – Лучшие друзья навсегда.
– Так, с этим разобрались, и я наелась. Может, пора спать? День был длинный, но я была очень рада тебя видеть… А ты всерьёз надумал завтра топать в свой лес? Остался бы хоть ещё на один денёк.
– Если ещё на один денёк, то почему бы и нет.
– Вы гляньте, будто я умоляла его на коленях… Да шучу я, глупый, – Джой дотронулась до его кончика носа. – Помни: ты обещал.
Ночью юноша никак не мог заснуть от переполнявших его эмоций. Вся его жизнь завертелась в бестолковый клубок, и он не знал, смириться уже или начать его распутывать.
Кем он был? Хорошим сыном для матери и убийцей отца? Хорошим егерем и крахом надежд для радио? Хорошим другом для Джой и… А, нет, с последним пунктом всё более чем очевидно.
Парень закрыл лицо ладонями, издав невнятное мычание. Встал с кровати и подошёл к окну, втягивая запахи города. Ему больше всего на свете хотелось вернуться в свой дом на болоте и снова мастерить кормушки, а не мучиться от припадков чувств и афтершоков воспоминаний.
Зачем она снова появился в его жизни, но так, чтобы не стать её частью? Зачем всё это, о, Господь? Зачем, о, Бондьё?
Зачем, о, лоа, в чьей власти неразделённая любовь?
Зачем?
Он закрыл глаза уже на рассвете, но только для того, чтобы получить от жизни новый сюрприз.
====== Глава 23 ======
На пороге стояла Джой (тут Чарли нисколько не удивилась). Вид у неё был какой-то неявственный: то ли недовольный, то ли безразличный, то ли всё же встревоженный.
– Я могу войти?
– Да, конечно, доброе утро, – слегка засуетился Ал, забыв, что условия номера не зависят от его притязаний на истинное гостеприимство с чистым полом, уютной обстановкой и столом, за которым можно выпить по чашечке кофе. – У меня тут не очень, быть может, мы сходим в кафе на углу?
– Я всё ему рассказала, – по лицу подруги детства было не определить, что именно она хотела сделать: залиться слезами или же крушить от ярости и без того ветхое жилище.
– Так и..? – юноша слегка приподнял брови, отходя в сторону от её траектории движения.
– А всё. Он в шоке, и не в приятном. Подумать только: иногда от того, что люди спят друг с другом, появляются дети. Свихнуться можно, да? – молодая женщина картинно всплеснула руками, садясь на немилосердно скрипящую кровать.
– Знаешь… – Аластор нервно хрустнул пальцами. – Может, дать ему немного времени?
Джой впилась в него глазами:
– Сам в это не веришь, а говоришь.
– Ох, Джой… Что я могу для тебя сделать?
– Возле моей квартиры дежурит его папаша. Я с чёрного хода вышла, чтобы не встречаться. Передай ему, пожалуйста, что я желаю его сынку сдохнуть от гонореи.
– Не уверен, что от гонореи, но, полагаю, что рано или поздно он непременно сдохнет, – это семя упало куда-то глубоко в душу будущего Радиодемона, обещая когда-нибудь взойти. – Что ещё?
– Забери всё, что покажется тебе ценным. Я не намерена оставаться в этой квартире. Если понадоблюсь, папаша моего живота отыщет меня сам. В тумбочке под зеркалом лежат украшения. Возьми их все. И какую-нибудь одежду… Я, наверное, не должна просить тебя об этом.
– Ты завтракала?
– Кусок в горло не лезет.
– В моей сумке есть немного сушёной оленины. Солоновато, но вдруг тебе понравится. А потом постарайся заснуть, ты сильно разнервничалась. Да, условия тут не особо хорошие, но…
– Спасибо. Спасибо за заботу, правда, – Джой улыбнулась печальной улыбкой. – Я буду ждать тебя. Возвращайся скорее.
Возле квартиры по данному подругой адресу и правда мониторил одетый с иголочки субъект лет сорока пяти от роду:
– Молодой человек, Вы не видели здесь некую Джой?
Ал, сделавший уже пару шагов к подъезду, зажмурился. Погнала, нелёгкая.
– Видел, но не здесь.
– А где именно? Видите ли, у меня к ней дело.
– Прошу покорнейше меня простить, сэр, но больше у Вас к ней дел нет, и не будет.
– О… – отец напортачившего гения по-новому взглянул на высокого парня. – Так вы её…
– Друг.
– Друг, ага. Мой сын примчался ко мне ни свет ни заря. Это правда? Она… Эта женщина действительно беременна? Я просто… я хотел поговорить с ней, но, наверное, Вы сможете сделать это лучше. Мы, мужчины, запросто разберёмся в этой… Кхм, ситуации. Разрешите пригласить Вас в мой автомобиль.
– Благодарю, мне хорошо и тут, – Ал не сдвинулся ни на йоту, показывая плечом на выбранное направление движения.
– Разве что ж, ладно, будь по-Вашему… Поймите меня правильно: Джейк женат. Он ни слова не сказал нам о своём романе на стороне. Мы с женой шокированы. От их с Агнессой брака зависит будущее нашего предприятия, я не могу рисковать репутацией.
– Ну и прекрасно, – Аластор улыбнулся одной из своих лучших магнетических улыбок. – Больше Вы не услышите ни о Джой, ни обо мне.
– А как же ребёнок?
– Это ребёнок Джой.
– Что если она придёт требовать от нас… Я не знаю, устроит скандал, пойдёт в газеты? Может, мы обговорим возможность выплат?
– Хотите нас купить? – карие глаза полыхнули скрытым огнём.
– Молодой человек, как я вижу, Вы совсем ещё мальчишка и понятия не имеете, как содержать семью.
– Пусть и не знаю, но Джой не были и не будут нужны Ваши деньги. Она любила Вашего сына, и сейчас её сердце разбито.
– Да бросьте, это ведь женщины. День разбито, а на следующий появляется такой вот честный и неподкупный рыцарь, который вырывает её из лап рока и становится её как бы «добрым другом». Романтично.
– Я, – Ал двинулся к нему, заставив акционера попятиться. – Её. Лучший. Друг. Она достаточно настрадалась от мужчин, так что я её и пальцем не трону.
– Ладно, ладно!.. – почуяв, что пахнет жареным, дипломат замахал пухлыми руками. – То есть деньги вам не нужны?
– Я сделаю так, как она велела.
– И ни Вы, ни она не пойдёте скандалить?
– Нет. А теперь не тратьте моё время и прощайте, – Ал шустро развернулся на каблуках и нырнул в подъезд с бешено колотящимся сердцем.
Квартира оказалось большой и удивительно приятно оформленной, в ней чувствовалось тепло и забота. Кружевные занавески, кровать с резными ножками, дорогой ковёр, какие-то странные вещички на полках: здесь ютились воспоминания, жила любовь. Здесь кого-то ждали, кого-то были рады видеть. Юноша чувствовал себя чужим в этой непривычной ему атмосфере. В доме его родителей не было и намёка на тепло между супругами, а здесь люди, не обручённые ни перед Богом, ни перед законом, были счастливы и наслаждались обществом друг друга. Неудивительно, что собирать черепки этого счастья было доверено человеку стороннему, но всё равно, несмотря на горечь от непознанного, парня не покидало ощущение того, что он посягает на святыню.
Делать нечего. Это как свежевание туши, совершенный механизм, который совсем недавно жил и дышал, а теперь стал ничем, просто набором калорий, аккумулятором энергии для другого мешка с мясом и костями. Просто взять нож и отыскать лучшие части. Это просто. Отодвинуть сознание, отодвинуть чувствительность, понять, что ты справился, только на улице, с чемоданом в руках. А затем стереть всё, что видел, и никогда больше не вспоминать.
– Джой, я вернулся, всё в порядке, – юноша постучался в свой же номер, внося чемодан и тут же окунаясь в запах сигаретного дыма. Было видно, что Джой не сомкнула глаз ни на минуту:
– Ну? Что там было? Этот старый каплун всё ещё был там? Денег тебе предлагал? Извинялся? Спрашивал, пойду ли я в газеты? Трогательную историю брака тоже рассказывал? Не молчи!
– Э… Да, да, нет, да и да, – последовательно ответил ей Ал.
– Ты же отказался от всего, верно?