Билл.
У Чарли перехватило дыхание. В этот момент она сама была маленьким котёнком с истошно колотящимся сердечком, который чуял беду какими-то древними инстинктами.
К счастью, зрение двуногого было не таким острым, и он отступил, унося мяукающий мешок с собой. Чтобы больше никто не вернулся.
Когда его шаги стихли, Марди осмелилась подать голос, и мать нашла её, взяв за шкирку.
Когда кошка уходила из дома, она припадала на сломанную лапу – именно так владелец донёс до неё своё недовольство.
Началась их жизнь на улице. Мать начала пахнуть объектами и подворотней, её молока становилось всё меньше и меньше. Еду приходилось подолгу искать, и малышка часто оставалась одна.
В тот день проголодавшаяся Марди никак не могла дождаться маму, и решила пойти по её следам. Очень некстати начался дождь, и она не нашла дорогу обратно. И когда казалось, что беспомощного пушистого ребёнка сможет вместе с коробкой, в которой она спряталась…
Человек. Снова. Страшно, но она же не мама. Если же зашипит, он размажет её в лепёшку! Какие большие руки…
– Иди сюда, я тебя не обижу.
У него был мягкий голос, мягкая рука, которая взяла её едва ли не осторожнее, чем мама. Если этот человек пришёл убить Марди или сделать ещё что-то плохое, то она сдастся, хотя бы потому, что он согрел её, грязную и продрогшую.
– Милая, да ты вся дрожишь. Потеряла маму?
Люди не понимают тонкого кошачьего языка, происходящего на высоких частотах, так что Марди выдала жалобное «мяу», чтобы хоть как-то ему ответить. А потом человек положил её в карман пиджака.
Опомнившись, пушистая девочка вдруг перепугалась, решив, что очутилась в мешке, но внутри было тепло и сухо, и где-то совсем рядом билось сердце её спасителя.
Человек принёс её в дом, а его подруга помыла испачканную кошачью шубку.
Кошечке дали много вкусной еды и имя, какое-то забавное сочетание, а ещё позволили сесть на колени.
А потом хозяин принёс запах страха. Того человека, который убил её братьев и сестёр.
Вот это да! Хозяин заставил бояться такого большого человека! Марди была в восторге, но жутко перепугалась, когда Билл пришёл ночью.
Должно быть, они собирались драться, как взрослые коты, и Марди даже знала, за кого будет болеть.
Когда хозяин вернулся, он пах просто невероятно. Мясом того плохого человека. То есть он не просто победил, а поступил с этим негодяем как с добычей! Такого малышка не ожидала, это никак не укладывалось в её крохотной головке. Но в тот вечер, когда пахнущая убийством рука ерошила её шёрстку, кошечка дала обещание, презрев бытующую среди её рода привычку гулять самим по себе.
Отныне она безраздельно принадлежала этому человеку, отомстившему за её семью. Она шла туда, куда шёл и он, была с ним и в хорошие, и в плохие дни. Даже в очень плохие. И она любила его так нежно и преданно, как только может любить животное другого вида, а когда её девять жизней истекли, она вцепилась в его тень.
И последовала за ним дальше.
В самое сердце ада…
Видение кончилось. Чарли стоял у стены, держась за сердце. Котёнок, которого только ещё ждало невероятно долгое путешествие, сладко зевнул и потянулся. Его хозяева тоже уже ложились.
Побыв рядом с Джой только из чистой вежливости, Марди спрыгнула с кровати сразу же, как только женщина задремала, и притопала к Алу, устраиваясь на его груди.
– Да что же ты прилипаешь ко мне, а? – мягко шепнул малышке Аластор, зарываясь пальцами в вибрирующий от урчания мех. Марди, как настоящая маленькая женщина, лишь подвернула под себя лапки, грамотно выбирая, когда она сильная независимая, а когда – нет.
На болота Луизианы опустилась ночь, кошечка и её хозяин заснули, наполненные впечатлениями прошедшего дня. Ротсала, она же Марди, задержала мгновение.
Чарли, оценив старания тени, села у изголовья, глядя, как бледный лунный свет, оттатуированный листьями громадных деревьев, падает на заострённые черты лица юноши. Кажется, Марди хотела, чтобы они немного побыли вместе. Втроём, конечно, но…
– Знаешь, – девушка слегка коснулась запястья парня, гладя его пальцами и стараясь не проходить насквозь. – Кажется, из всех женщин, вьющихся вокруг тебя, Марди стала моей любимицей… Жаль, что ты меня не слышишь, но я поняла одно: тебя не знала ни я, ни кто-либо другой не то что в аду, а в целом свете. Даже Джой. Не замечая, она углубляла твои травмы, делая из тебя того, кого хотела видеть. Ты был рад ей угодить, создать условия, но… Я видела, как ты убиваешь. И видела, как ты читаешь «Богов Пеганы» ребёнку Джой. Видела, как ведёшь эфир и целуешь в макушку Марди. Ты расщепляешься, очень скоро новая личность захватит тебя, и, может, сделает сильнее, но при этом спрячет то, что ты действительно чувствуешь, Ал… – она прижалась к его плечу. – Я не знаю, что будет дальше, но, похоже, никто так и не попытался разобраться в твоём кошмарном внутреннем мире… А даже если такие и были, ты уже не смог пустить их внутрь. И за всю жизнь… – Чарли перевела глаза на трехцветный комочек, дремавший у юноши на груди. – За всю твою земную жизнь только кошка понимала тебя безраздельно и знала твои мрачные тайны.
Комментарий к Глава 26 Посвящаю образ Марди моему Элю – 13-летнему мраморному джентльмену, который оставался и остаётся со мной и в хорошие, и в плохие времена. Люблю тебя, котенька 🐾
====== Глава 27 ======
Комментарий к Глава 27 Последние пару абзацев писала под Poets Of The Fall – Sleep) Добавляет атмосферы))
Словно стараясь как-то сгладить собственное появление, Ротсала-Марди пустила время течь быстрее. Ал вёл прогноз погоды и тренировался в дух истинного спартанца. Правда, игра на трубе, которая действительно была куплена, несказанно забавляла его благодаря живейшему отклику на это местных аллигаторов. Не раз и не два Аластор, примостившись на старом раскидистом дереве, исполнял своим подопечным могучую фугу, заставляя тех гудеть и шипеть в ответ, а Мистера Смока – хохотать до колик в животе. Как поняла Чарли, звук трубы напоминал рептилиям брачный рёв, и они охотно «подпевали» и трясли могучими телами в попытке переорать слышимого, но невидимого соперника.
Предсказание Джой не замедлило сбыться: слушателям понравился новый харизматичный ведущий, и его начальник, столкнувшись с забитым под завязку почтовым ящиком с просьбами о продвижении молодого таланта, позвал Ала к себе, задав ему, пожалуй, один из самых странных вопросов за всю его жизнь.
– Сэр, Вы… спрашиваете меня, о чём я хочу… делать программу? – переспросил юноша, принимая от секретарши чашку кофе.
– Да, парень, – протянув руку, босс погладил уже подросшую Марди, которая неотступно караулила хозяина даже в такой судьбоносный момент, покидая его только для удовлетворения своих низменных нужд, вроде перекусов и визитов к лотку. Малышка заметно похорошела, и её глаза уже начали менять цвет, готовясь показать миру элегантную синеокую красавицу азиатского типа телосложения.
– Что ж… – Аластор задумался. – А что если мне приглашать в студию людей, которые смогли добиться успеха, будучи такими, какие они есть? Людей, не отступивших от своей мечты и не зарывших в землю свой талант?
– Как ты, что ли?
Ал неловко улыбнулся:
– Пожалуй, сэр.
– Никак не могу привыкнуть к тому, как ты можешь перевоплощаться из пай-мальчика в белую акулу, едва оказываясь у микрофона… Ну да мне по нраву твоя идея. Подкину тебе пару человек, а дальше будешь искать сам. Годится?
– Да, буду Вам очень признателен.
– Замечательно. Мы составим расписание, ты подготовишься, и можно будет начать… А, да, кстати. У Рикки день рождения, и он очень хотел пригласить тебя с твоей Джой. Другие ребята тоже будут. Она ведь ещё не на таком уж и позднем сроке?
– Восемь месяцев.
– Уже близко радостное событие! Помню, как моя жена была беременна нашей дочкой. А у вас сын или дочка, как думаешь?
– Я… – даже растерялся от вопроса юноша, – Это… я думаю, что это мальчик, но он не…
– Да брось. Отец ведь не тот, кто выстругал, а тот, кто воспитал.