– Ваша правда, – Аластор улыбнулся, вспомнив слегка циничную, но при этом добрую усмешку мистера Смока.
– Знаешь что? – улыбнулся ему босс, откидываясь в кресле. – Как оклемается после родов, дуй за кольцом и делай предложение. Поверь мне, после такого испытания женщины добреют, а ребёнка запишешь как своего… Реально, ты покраснел?
– Ах, сэр, я об этом не думал… – стушевался Аластор, не зная, куда девать глаза. – Но вообще Джой не особо-то и добрая. Она меня поедом ест, если что не так.
Чарли знала, о чём он говорил. В последнее время женщину трепал токсикоз, и она становилась невероятно стервозной. Нарезка событий, сделанных Марди, показывала широкий спектр рикошетов, начиная от злобных реплик до битья посуды. Словно дикая собака, Джой сгребала себе гнездо, то притаскивая вещи на кровать, то расшвыривая бельё и одежду по углам, жалуясь, что ей жарко, неуютно и в целом надоело таскать за собой тяжеленный живот.
А ещё она скучала по Джейку и прошлой жизни, и дымила как добрый паровоз, хотя и говорила Алу, что всё в порядке. Чтение перед сном перестало её успокаивать, так что обычно юноша проводил вечернее время, массируя Джой спину и выслушивая жалобы на частые позывы к тошноте и желание съесть что-то из экзотических продуктов. Однажды женщина разревелась от того, что хотела банку консервированных персиков, но не просто из магазина, а непременно краденую.
Несмотря на это, Аластор готов был простить ей всё на свете, поскольку кое-кто веселился и пинался, мечтая увидеться со своим папой.
Это и подбадривало Ала, когда он каждый вечер последней недели заставлял себя идти домой. От Джой в её изменённом состоянии сознания можно было ждать чего угодно. Это вносило элемент как ужаса, так и сюрприза.
– Мы дома, – Ал с осторожностью открыл дверь в хижину. Марди, наделённая даром тонко чувствовать атмосферу, не пригнулась, значит, всё в порядке.
– А. Это ты. Привет. Я немного задремала, – Джой нехотя встала с кресла, обхватывая руками большой живот.
– Как ты себя чувствуешь? – выучено поинтересовался начинающий радиоведущий, надевая фартук и принимаясь за ужин.
– Внизу живота давит, но, в целом, в порядке.
Аластор снова хотел было начать агитировать Джой сходить в больницу, но последний раз, когда он рискнул, в его голову едва не влетела чугунная сковорода. Какой смысл портить сегодняшний вечер, раз уж у Джой выдалось такое хорошее настроение? Себе дороже.
– Угадай, чем я сегодня занималась? – пропела молодая женщина, подойдя, чтобы поерошить сожителю волосы.
– Даже не знаю, но, полагаю, что чем-то важным.
– Имя. Я выбирала малышу имя. Мы же сошлись на том, что это всё-таки мальчик, верно? Я не могу и вообразить, чтобы тут, – женщина легонько шлёпнула себя по животу, – могла лежать такая огромная девочка. Хотя, конечно, всякое случается, когда кормят как на убой… Да шучу я, ты готовишь просто невероятно вкусно. Так о чём это я? А, об имени. Ты просто не представляешь, сколько всего я перебрала. И Дональд, и Энтони, и Маурицио…
– Даже Маурицио? – улыбнулся ей через плечо Ал.
– Да, – женщина капризно надула губки, возвращаясь на своё место. – Все эти имена… Они жутко скучные. Все эти «Генри» или «Том»... Ужас. И знаешь что? У меня за день уже голова распухла, и я полезла в твои старые книги, – Джой сделала рукой жест, будто фолианты пролежали на полках не четыре месяца, а как минимум пару столетий.
– Так, – Аластор готовил для неё мясо аллигатора, сражаясь с искрами масла.
– И знаешь, думаю, была ни была, открываю на первой попавшейся странице, и знаешь, что там? Хазбин!{?}[Слово “хазбин” действительно существует в курдском языке.]
Если бы Чарли пустили в воспоминания с попкорном, она бы сейчас с готовностью им подавилась. Не ослышалась ли?
– «Хазбин»? Это имя такое?
– Полагаю, раньше именем это не было, но всё возможно, если заполнить свидетельство о рождении, – лицо Джой выражало неподдельное умиротворение от хорошо проделанной работы.
– А что это означает? Я первый раз такое слышу.
– Это курдское слово, в переводе на наш «дымка». Как тебе? Туманное, словно наше далёкое будущее.
– Или как название какого-то отеля.
– Хах! – Джой, уже было собравшаяся запустить в него той самой книгой, передумала. – Отель. Ну вот, ты всё испортил. Отель «Хазбин», надо же. Вот тебе задание: как подрастёшь, открыть отель, и так его и назвать.
– Да, мама, – Аластор фыркнул ей в ответ. – И правда звучит. Но что же нам делать с именем?
– А, – женщина пожала плечами, доставая тарелки и миску для Марди, – у меня ещё месяц на штурм этой неприступной крепости, так что ничего страшного.
– Кстати, Джой, не хотел об этом говорить, но завтра у моего коллеги день рождения, и я обещал прийти. Они настаивают, чтобы и ты пошла со мной.
– Милый, – молодая женщина подошла ближе, по-хозяйски протирая запотевший от пара монокль. – Вечеринки для людей, а не для беременных бегемотих.
– Не говори так.
– Бегемотихи должны смирно сидеть в своём болоте и ждать чуда, периодически заглатывая вкусную еду, – женщина с удовольствием вгрызлась в свой ужин. – Как всегда, будто только что из ресторана… Это невероятно вкусно, дружище.
– Джой, ты не ответила.
– Отвечать? Бегемотихи только спят и хлопают ушами, этого хватает… И не подпирай голову, будто из-за меня она превращается в шар из латуни. Я решила, что не пойду.
– Как знаешь, – сдался Аластор. – А ты точно хорошо себя чувствуешь?
– Да, полный порядок, не считая отваливающейся спины и периодических пинков этого бутуза… Вот, опять уставился. Ну что? Люди рожают в семь или девять месяцев, никто на моей памяти не разрешился от бремени в восемь… А, кстати, когда олени рожают, это как называется?
– Отёл.
– Вот, я не собираюсь телиться, – Джой уверенно кивнула сама себе, собирая тарелки.
– Что если мы завтра сходим в больницу? – тон Аластора был настороженным, будто он вышел на минное поле.
– Снова здорово, – закатила глаза будущая мать. – Говорю же, ещё рано.
– Врач хотя бы посмотрит, как протекает беременность.
– Не дам копаться в себе раньше времени какому-то шарлатану, – она кивнула на полку. – К тому же, у меня есть ты.
– Я?
– Те книги по акушерству, что ты приносил. Ты ведь их читал, я видела. Имя, значит, помочь подобрать не хочешь, а это…
– Но так ведь сначала роды, как ни крути.
– Знаешь, – Джой покровительственным жестом положила руку ему на плечо, – если ты вечерами будешь рассматривать иллюстрации того, как раскрывается шейка матки, вместо того, чтобы думать о чём-то более прекрасном, вроде прогулок под луной и поцелуев на скамейке, твоё либидо упадёт не просто до фундамента нашего кубла{?}[Кубло – нора хищного зверя, например, лисицы.], а ещё ниже уровня моря.
Ал поморщился. Теория мистера Фрейда вызывала у него ряд вопросов, а теперь ещё и Джой со своими напоминаниями. Секс что, хобби такое или популярный вид спорта, что надо бросаться к нему очертя голову?
– Ладно-ладно, я натешилась, – молодая женщина взяла руку лучшего друга, в качестве примирения приложив её к животу. – Он бы не возражал против сказки на ночь.
– Снова Дансени? – улыбнулся ей в ответ радиоведущий.
– Да. Странно, что больше ему ничего не понравилось. Видимо, атмосфера, твой голос, всякое такое. Бокорские штучки, – Джой ласково дёрнула смольно-чёрную прядь волос сожителя, словно реабилитируясь после недели несусветной вредности. – Пока я мою посуду, отыщешь что-то подходящее?
– Тебе помочь?
– Помоги бойцу заснуть, он пинается как кенгуру. Рассчитываю на тебя.
Кивнув, Ал взял с полки видавший виды томик Дансени, листая его. Словно решив помочь в кастинге, на колени хозяину запрыгнула Марди.
– Ну что, снова «Богов Пеганы»?
– О, да, маленький язычник их обожает, – донеслось из кухоньки под перезвон тарелок.
– Не называй его так, он просто любит хорошие истории… А во что веришь ты, Джой?