– Неловко, что тебе приходится грузиться моими проблемами.
– Да что Вы, сэр, это сущие пустяки, – отмахнулась девушка, сверкая улыбкой. – Скоро будет еда, надеюсь, Вы проголодались. Капельницей не наешься.
«Ох, Ал, что же ты пережил» – только сейчас смогла обдумать едва оформившуюся мысль Чарли, глядя, как молодой мужчина (после случившегося ей и в голову не могло прийти назвать его «парень» или «юноша») равнодушно грузит в себя топливо в виде еды. Под глазами радиоведущего залегли тёмные тени, и он казался гораздо более худым, чем обычно. Будто восстал из мёртвых.
По просьбе Нифти он сменил рубашку, разрешил проверить медицинские показатели, принял причитающиеся таблетки, но всё это на автомате, ожидая обещанной встречи с малышом. Чарли понимала, что этот момент станет переломным для молодого мужчины, после которого и будет принято решение насчёт того, как жить дальше. Аластор понимал, что пора взять себя в руки, но перед глазами всплывали лишь последние секунды жизни Джой.
Учитывая, что её присутствие никоим образом не обозначалось, Чарли окончательно наплевала на никем не озвученные правила и предубеждения, так что села рядом с Алом на кровать, незаметно приобняв его за плечи, и замерла, дожидаясь заветного часа вместе с будущим демоном.
====== Глава 30 ======
– Кто же это тут у нас сидит? – в дверном проёме палаты мелькнула мордашка Нифти. Чарли вздрогнула, но, разумеется, эти слова были обращены никак не к принцессе ада, – А я с сюрпризом! В сюрпризе восемь фунтов, и он очень, очень хорошенький!.. Нет, не вставайте, сэр, ещё рано. Заходите, мадам.
– Добрый вечер, – поприветствовала Аластора дородная женщина, но Ал, словно коршун, впился глазами в свёрток у неё на руках. Сморщенное личико недовольно пискнуло, показывая миру боевито зажатый кулачок.
– Прошу, садитесь, – пригласил «курьера доставки» будущий Радиодемон, всё ещё не смотря женщине в глаза, – Как он?
– Я вас оставлю, – шепнула Нифти, шмыгнув обратно в коридор.
– Он… чудесный. Очень славный малыш, сэр. Вы такой молодец, что спасли его. Это… Ваш сын?
– Нет, – покачал головой Аластор, – Но от этого я не буду любить его меньше. Можно… подержать его?
– О, разумеется! – мадам, никоим образом не похожая на медсестру, бережно протянула ему свёрток. На краю сознания радиоведущего всплыла догадка: это та самая женщина, которая стала кормилицей ребёнка Джой.
– Знаете, у него такая занятная родинка на правой лопатке, как… пчелиная сота.
– Правда? – Ал бережно тронул пелёнку, разглядывая то, что осталось от Джой. Малыш, потянувшись, схватил его указательный палец, и невысказанная нежность отразилась в глазах молодого мужчины.
– Да… Увидели?
– Гексагон. Его… мама говорила, что это гексагон, – будущий Радиодемон сглотнул горькую слюну, – Сердилась, когда я говорил «пчелиная сота».
– Вот как…
Они замолчали. Обстановка была странно неловкой. Наконец, Аластор нашёл нужные слова:
– Я должен отблагодарить Вас. Мне сказали, что Вы согласились его кормить, несмотря на… Вашу личную трагедию. Простите, что напоминаю.
– Нет-нет, в этом нет Вашей вины, а этот пирожок очень славный! Да и Вы сами…
Фраза повисла в воздухе. После очередных секунд молчания, казавшихся участникам разговора пыткой, женщина почти неслышно пробормотала «Извините».
– Я не знаю, чем отплатить Вам, мадам, – Ал дотронулся до младенческого носика, – Мой прекрасный…
– Сэр, – женщина тяжело вздохнула, собираясь с мыслями, – Я знаю, что Вам не до меня, но послушайте. Мне уже 37, и я пережила четыре выкидыша. Врачи уже махнули на меня рукой, но вот я забеременела в пятый раз. Я сделала всё возможное, чтобы сохранить его, но мой ребёнок не прожил и пары минут.
Карие глаза впервые повернулись к ней.
– И вот представьте, – голос незнакомки окреп, – Я, в палате, вне себя от горя, готовая лезть в петлю, и тут вбегает медсестра и говорит, что какой-то человек только что принёс новорождённого. Это были Вы, сэр, а меня попросили позаботиться о малыше. И я… Сэр, прошу, – она неловким движением сползла на пол, становясь на колени.
– Что Вы задумали, пожалуйста, встаньте! – шокированный таким поворотом, едва не вскрикнул Аластор.
– Не встану! – её губы дрожали, – Сэр, для меня всё кончено. Больше я не смогу родить. Ваш малыш для меня и мужа – промысел Божий, чудо, ответ на все наши молитвы. Только взгляните, он настоящий ангелочек. Я люблю его всем сердцем, пусть он не мой, пусть он не вышел из моего чрева, всё равно! Я знаю, как это нелепо, просить Вас отдать его мне, но как Вы сможете о нём заботиться? Ему нужна мать, сэр. Мы с мужем живём в хорошем доме и достаточно зарабатываем. Мы окружим его заботой и любовью, дадим всё самое необходимое, клянусь Вам своим сердцем! А его мама будет смотреть с небес на своего кроху и улыбаться. Прошу Вас, сэр, иначе я погибну от разрыва сердца!
– Вы… – Аластор медленно, но верно вытащил контекст из её слов, – Полагаю, Вы… сказали мужу, что это – Ваш с ним ребёнок?
Женщина закрыла лицо руками:
– Да! Да простит меня Господь, да, это так, так, сэр! Я не смогла сказать правду, не снова, и я виновата, очень виновата, это мои проблемы, но я…
– Я верю Вам.
– Сэр? – её потрясённые глаза впились в костистое лицо молодого мужчины. Ал слегка улыбнулся ей (пора было снова привыкать к этому выражению лица):
– Я верю Вам… Конечно, Вы никогда не расскажете ребёнку ни о его матери, ни обо мне, верно?
– Простите, сэр, я…
– Нет-нет, я понимаю. Только поклянитесь, – глаза Аластора заблестели, – Что он вырастет здоровым и счастливым парнишкой.
– Я клянусь, я… Я сделаю для этого всё, сэр!
Словно осознав важность момента, малыш заёрзал на руках Ала, окончательно проснувшись.
– Что такое? – радиоведущий ласково коснулся бархатистой щёчки младенца.
– Ох, сэр, у него проблемы со сном, – заметно успокоившись, негромко пояснила женщина, – Маленькая сова, к вечеру начинает кряхтеть и плакать.
– Должно быть, он хочет услышать продолжение истории, – Аластор приобнял малыша понадёжнее, – Могу я… убаюкать его в последний раз?
– Ох, сэр, я… Да, конечно.
– Пожалуйста, встаньте с колен, и больше так не делайте, прошу Вас. Можете обещать мне это?
– Могу! – она поспешно вскочила, раскрасневшись от стыда и смущения, – А что Вы собираетесь делать? Прочесть какую-то сказку?
– Не совсем. Почему-то ему нравится одна взрослая книга. Не самая радостная, но… почему-то нравится. Постепенно я выучил её наизусть, чтобы баюкать его в темноте… Да, милый, я начинаю. На чём мы остановились?.. А, да, точно, на комете.
Чарли заметила, как малыш осторожно раскрыл ещё не привыкшие к окружающему миру тёмно-серые глазки, смотря на человека, который рассказывал что-то знакомое.
– «Тогда сказали боги, по-прежнему разговаривая жестами:
– Давайте сотворим ту, что будет сторожить и наблюдать.
И они создали Луну, с ликом морщинистым из-за тысячи долин и множества гор, с бледными глазами, наблюдающими за играми малых богов, стерегущих покой Мана-Йуд-Сушаи, создали Луну, чтобы она сторожила и наблюдала за всем, и молчала».
Убедившись, что сюжет идёт так, как надо, ребёнок сладко зевнул, по-прежнему держась за палец молодого мужчины. Казалось, он запомнит этот миг, но, конечно, это только казалось.
– «Тогда сказали боги:
– Давайте сотворим ту, что будет отдыхать. Будет неподвижна среди движения. Не станет искать, наподобие кометы, не станет кружиться, наподобие миров, и будет отдыхать, пока Мана отдыхает.
И они создали Неизменную Звезду и поместили её на севере».
Всё, казавшееся неизменным, рухнуло, стало непостижимым, как воля богов. Переменчивым, как Луна, которая отныне будет сторожить их и наблюдать за ними по отдельности.
Скопившись на краешке глаза, по щеке Аластора сбежала слеза. Нет, только не горевать, не в такой момент. Улыбаться. Он обещал. И неважно, что он не останется в памяти этого ребёнка.