– Что? – от неожиданности даже переспросила я.
– Смогу связать и убрать, – терпеливо повторил он, – Впрочем, думаю, его выставили с территории, вот он сюда и полез. Вся шкура в шрамах, на левой передней лапе не хватает пальцев. Полагаю, лучше будет его убить, идти ему больше некуда. Успокойте своих друзей.
– Вы что, с катушек слете… – начала было я, но увидев охотничий нож, уверенно зажатый в руке, сразу прекратила сопротивление. И зачем-то пошла следом. Аластор источал такую уверенность, что люди расступались. Я что-то успевала говорить, сейчас не вспомню, что именно. Наверное, что ситуация под контролем или типа того…
События развивались быстро. Мы не могли поверить, что этот молодой щёголь безбоязненно кинется на огромную рептилию и зажмёт ей челюсти, а затем, крепко зафиксировав голову животного коленом, вонзит нож в основание черепа этого чудища…
– Значит, дело было в аллигаторе? – снова не выдержал Хаск, на этот раз, впрочем, без нотки сарказма в голосе.
– Мужчина, – Мимзи схватила демона за ошейник, – Ты оштрафован и скончаешься повторно от сложного перелома шейки бедра.
– Как тебе будет угодно… Давай, потом обидишься, расскажи, что дальше-то было!
– А дальше произошло вот что. Когда Ал поднялся с колен, сверкая окровавленным ножом, девушка, помогавшая с чаем, решила, что настало лучшее время для того, чтобы упасть в обморок. И стояла она рядом со мной. Ума не приложу, как Аластор успел преодолеть эти пять метров, но не выхвати он меня тогда из-под волны кипятка, должно быть, моё лицо потеряло бы всякую привлекательность. Я мягко упала вниз, а он загородил меня. И в это мгновение, когда я ощутила запах его обожжённой кожи, Ал спросил, в порядке ли я.
В порядке ли я, представляешь?! И улыбнулся, хотя, должно быть, ему было очень больно. Вскочив, я отвела этого сумасброда в одну из гостевых спаленок, чтобы обработать рану. Когда закончила, обругала и оттаскала за волосы, а он всё улыбался, не уставая повторять, что главное, мол, я невредима. Вот тут меня и торкнуло. Конечно, я не могла взять в толк, что он в принципе отличается глубоким уважением к женщинам, пока не узнала о его дружбе с Нифти и Рози. Но даже тогда я не переставала верить, что я – особенная. Он ни разу не давал мне повода удостовериться в этом, но мне было плевать. Плевать на всё и на всех. Я была счастлива, насколько это было возможно, гуляя с ним под руку и обнимая на прощание. Только сейчас понимаю, что он не был счастлив по-настоящему. Даже когда мы встретились снова, здесь, и я привычным образом углядела в этом знак, даже когда прошли годы… – Мимзи призадумалась, доев последний кусок сыра, – Я не хотела ничего видеть. До того самого момента, когда между ним и Чарли промелькнула искра на годовщине отеля. Так что вот тебе моя исповедь, делай с ней, что хочешь.
– Думаю, я приму её и разрешу тебе жить дальше. А теперь, если помнишь, ты собиралась меня казнить.
– И казню, блохастый, за то, что не умеешь слушать! – Мимзи откинула бармена на подушки, – Отдышался? Отдохнул?
– Прежде, чем мы начнём, хочу сказать, что ты замечательная, – пробормотал котообразный демон, протягивая ей на встречу когтистые лапы, – Его вина, что он этого не понял, но твоей вины в том нет. Теперь ты не одна.
– Кажется, ты пьян и не понимаешь, что несёшь.
– Останься со мной, Мим.
– Завтра вечером у меня выступление.
– Нет, я не об этом. Вообще не об этом… Давай… – он сглотнул, – Жить вместе, а? Я, конечно, не идеал, не джентльмен, но… Да не смотри ты на меня так, я подобную лабуду не нёс лет с 17-и, прояви милосердие!
– Дебил. Дебил с волосяным комом вместо мозгов. Если уж ты начал бредить лирикой, боюсь, я никак не могу оставить тебя одного.
– Ты согласна?!
– Согласна, только не вопи на весь отель, – Мимзи охотно ответила на его объятья, и они снова нырнули в судьбоносную ночь.
Комментарий к Глава 37 Странно, эти двое не нравятся мне по отдельности, но вместе кажутся даже милыми. Что думаете?🙃
====== Глава 38 ======
Комментарий к Глава 38 Айда изучать магию вуду?)
Путешествие Чарли продолжалось.
После кататонического ритуала в ночь убийства мужа Вероники в жизни Ала наметилась светлая полоса. Он нашёл в себе силы убраться в хижине, но как только закончил, запер жилище на замок, оповестив мистера Смока о намерении подыскать жильё в городе.
На то была своя причина: не только близость работы, но и поиски единственного, что осталось от Джой – её малыша.
В планы Аластора не входило какое-то активное вмешательство в жизнь ребёнка и его приёмной семьи, однако радиоведущему хотелось удостовериться, что всё в порядке.
А ещё…
Мадам Бонита. Как бы ни было тяжело, он должен рассказать ей о судьбе племянницы.
Собравшись с духом, Аластор решился проведать пожилую женщину.
Жилище, представшее его взору, казалось, готово было вот-вот перейти в невидимый мир лоа, настолько оно состарилось и обветшало.
– Иду, иду, – раздалось в ответ на стук молодого мужчины, и в проёме возникли два практически слепых глаза, подёрнутые бельмами катаракты.
– Это я, мадам Бонита, – Аластор наклонился, чтобы покалеченная болезнью женщина смогла ощупать его лицо.
– Ах, мой мальчик. Ты возмужал. Как я рада тебя видеть, совсем взрослый… Скажи, вы с Джой ещё дружите?
– Нас ждёт долгий разговор, мадам, и я не знаю, как сделать его легче, – сознался будущий Радиодемон, переступая порог.
Слушая его сбивчивый рассказ, старуха смотрела куда-то в пустоту, позволяя слезам бездумно стекать по лицу.
– Значит, малыш в порядке, – сказала она после некоторого молчания.
– Да, но он совсем ещё крошка. Мне очень жаль, что я не смог спасти их обоих.
– Ты сделал всё, что было в твоих силах. Когда Джой… убежала из дома, не сказав, куда, я раскинула гадание. Мне выпало, что она не вернётся. Теперь я понимаю, что это значило, – пожилая женщина прикусила губу, держась из последних сил.
– Мадам. В том, что случилось, виноват её любовник, Джейк Маклахон.
– Мой мальчик, нельзя изменить судьбу.
– Быть может, но я хочу заставить его заплатить за то, что он натворил.
– Это путь разрушения, – не видя мрачной искры в глазах гостя, мадам Бонита снова дотронулась его лица в попытке считать эмоции, но, поняв, что смысла в этом мало, коснулась шёрстки Марди, взвихрённой от потока глубинной ярости её хозяина.
– Я знаю.
– Если ты встанешь на этот путь, дороги назад не будет.
– Я знаю. Именно поэтому я всё ещё здесь. Мадам, – Ал опустился перед ней на колени, – Я нижайше прошу Вас сделать из меня бокора.
– Юноша, ты рождён в христианской вере, и…
– Я не выбирал, в какой семье мне рождаться, но я могу выбрать вудуизм своей религией. Посвятите меня в бокоры, мадам, и я стану инструментом мести, – он говорил быстро, словно боясь услышать категоричное «Нет», – Я прошу не для себя, а для отмщения, и я буду хорошим учеником.
– Тот, кто погружает обе руки в лоа, мой мальчик, – костлявая ладонь афроамериканки крепко пожала плечо молодого мужчины, – Рискует либо лишиться рассудка, либо не вернуться в наш мир.
– Я уже давно не совсем нормален, а пока у меня есть цель, я не умру, обещаю.
– Путь бокора извилист и труден, – старуха закряхтела, поднимаясь со своего кресла. Кажется, она ориентировалась в пространстве по звуку собственного голоса, совсем как летучая мышь, – И пройдёшь ты этот путь или нет, зависит только от тебя.
– Я понимаю.
– Ты знаешь, как относятся к вудуистам в этой стране. Если кто-то заподозрит тебя в причастности к чёрной магии, ты можешь лишиться работы.
– Я буду осторожен.
– Что ж, – она обошла гостя кругом, что-то бормоча под нос, а затем произнесла, – Религия вуду открыта для всех тех, кто жаждет пополнить наши ряды. Если ты принял решение, я не стану тебя отговаривать. Я чувствую, что ты многое пережил, а значит, ты готов к первому этапу посвящения: смерти тебя как человека мирского. Ты откажешься от прежней жизни и твоего прошлого. Забудешь всё, что сделал. Вторым этапом станет твоё воскрешение. Когда ты потеряешь всё – я имею в виду, вообще всё, мой мальчик, – ты переродишься в бокора и сможешь делать вещи, о которых раньше и не ведал. Через два дня ты наденешь свой лучший костюм, придёшь, куда я скажу, и я представлю тебя на сантерии, нашем собрании, но сначала ты должен узнать о четырёх самых главных правилах нашей магии. Ты готов?