На егерской службе ему дают расчёт: мол, нет смысла заботиться о зверях, когда голодают люди. Непатриотично. Новому начальнику службы кажется, что если перестрелять всех оленей за сезон, то новые слепятся из воздуха. И аллигаторы, и птицы, всё то, что можно есть.
Ал делает экивок и вечером, на дорожку, пожирает того самого начальника, смутно сожалея о том, что идиотов мира сего нельзя обменивать на жителей леса.
Он плохо маскирует убийство: в его вотчине теперь шумно, много браконьеров, хотя, по сути, егеря теперь нет, а его путь ведёт только в один конец. Так что он окунается напоследок в свои угодья и убивает, убивает, убивает до самого рассвета, поскольку больше не может сделать ничего, чтобы защитить лес.
Ну что ж. Двенадцать трупов надолго отпугнут искателей лёгкой дичи. Он даже старается, совершает какой-то диковинный ритуал: потрошит их, развешивает на ветвях внутренности, распинает и обезображивает лица. Хотели мяса – станьте мясом. В каждом из них – вариант убийства Джейка, двенадцать застывших сцен из ночного кошмара.
Джейк, Джейк… возле его поместья тоже есть лес. Разорвать его на клочья да разбросать по всему акру, чтобы даже патологоанатом не смог сшить этот окровавленный паззл.
Ха-ха. А ещё сомневались, белый бокор, белый бокор. Отравление ядом фугу, иголочкой из-за угла – какая несусветная трусость. Вот у кого нет веры в свои силы.
На близлежащих деревьях опытный убийца чертит десятки, сотни веве, не думая об отпечатках пальцев. Кровью. Лоа, примите эти щедрые дары. Это не цыплята и не кролики, а крупная двуногая добыча. Но взамен будьте со своим бокором на пути безумия, когда ему останется всего один шаг.
Закончив, он умывается в речке, оставляя на волосах знойный аромат болота. Вокруг его хижины – торжество плоти, анатомический атлас, наполненный шорохом тел голодных аллигаторов и гудением плотоядного гнуса.
Хижина, прощай. Прощайте, книги, травы, оленьи рога, шкуры, прощай, пятно на полу, напоминающее о Джой, надеюсь, ты стала пумой и счастлива.
Он приводит себя в порядок. Переодевается в чистую одежду. Очень скоро здесь перевернут каждую безделушку, а у города появится свой легендарный маньяк. Ненормальный псих, поступки которого поймут только женщины, которых избивали собственные мужья или любовники.
Потом полиция кинется искать его на работе, решит, что он ударился в бега, проверят поезда, нарисуют портрет для опознания. Наверняка изобразят нечто эдакое, демоническое, с рогами и острыми зубами. Пусть повеселятся вволю, человеческий век короток, а роду людскому нужны хищники.
Бедная городская квартирка. Её растерзают изнутри: снимут обои и половицы в попытке отыскать договор с самим дьяволом или завещание, написанное кровью, а может быть, сувениры с тел предыдущих жертв. Сколько их было, кстати? Отец, потом Билл, потом муж Вероники, потом ещё кто-то, потом ещё… ещё… ещё…
Много. Всех не упомнить. Столько мразей на тот свет переправил, а мир лучше не стал. Дерьмовый из него егерь на людей, должно быть, популяция слишком разрослась.
Перед самым уходом Ал заглянул в ящик стола и достал оттуда револьвер. Какая громоздкая нелепица. Но зато выстрел – и конец. Самому себе горло перерезать духу не хватит, прости, нож, верный товарищ.
Мама.
Джой.
Мистер Смок.
Мадам Бонита.
Марди.
Как же вас не хватает.
Нифти.
Мимзи.
Рози.
Живите. Не возвращайтесь. Грустно быть безумцем и убийцей, отражаясь в ваших глазах.
Малыш… Расти и следуй за своими мечтами, и пусть беды обходят тебя стороной.
Выйдя на улицу, Аластор повёл носом и сверился с компасом, выбирая верное направление. Идти придётся долго, день, а то и два.
Чуть подумав, бокор срезал мясо с ближайшего трупа. Силы ещё понадобятся.
Чарли смотрела, как в этом мужчине всё чётче проступают знакомые ей черты. Улыбка на взводе, этот хищный взгляд переродившегося чудовища, потерявшего всех и вся. Он знал, что не вернётся, и последней остановкой будет бездна ада.
А пока он шёл по болотам и лесу, не замечая, что в его тени появилось что-то кошачье, через такую чащу, где, казалось, не прошмыгнёт даже крыса.
Где-то с месяц назад про Джейка написали в газете. Что-то о тех, кто живёт и здравствует на прибыли от вовремя проданных акций, пока обычные люди загибаются от голода и безработицы. Выходец из Нового Орлеана – и вон куда забрался. Адрес. Элитный район. Забываясь сном после прочтения этой статьи, Ал снова и снова проходил этот маршрут в своих грёзах, напоминающих дыхание лихорадящего дракона.
Настала ночь, настало утро – но путник не убавил шага. На рассвете он, не заметив территориальных меток, столкнулся с чёрным медведем. Громадный зверь даже поднялся на задние лапы, недоумённо поводя носом.
– Я только пройду, – практически вежливо оповестил его Аластор, прошагав в метре от пушистого плеча. Медведь не шелохнулся, лишь проводив странного человека взглядом.
«Марди, неужели это конец?» – не выдержав, спросила у тени Чарли, – «Он справится? Упадёт замертво на пороге того особняка? Что будет дальше?»
«Почти конец» – раздался шелестящий ответ. В нём чувствовалась грусть и что-то ещё, практически неуловимое. Сожаление? Страх?
Как раз в этот момент Аластор вышел из кустов, и, отряхнув пиджак, взял курс на дорожку, выстеленную аккуратными кирпичиками. Погода была просто прелестная, не вызывающая никаких подозрений: солнечная, без намёка на дождь или убийство.
План? Да, какой-то план был. Конечно, откроет не Джейк, у такой шишки наверняка есть прислуга. Но ничего. Спросить хозяина, сказать, что есть разговор, завести в лес и убить. А потом и себя, ничего сложного. Никакой жизни с чистого листа.
Дверь. Звонок. Торопливые шаги.
– О, добрый день, сэр.
А вот и первая неожиданность. Ему открыла дверь девочка-подросток с кудряшками цвета тёмного шоколада, перехваченными жёлтой лентой.
– Здравствуй, юная леди.
– Вы, наверное, к папе?
– Точно не знаю, – собственный голос казался Аластору чужим, – Мне нужен Джейк Маклахон.
– Ну да, верно. Вы к папе, – она кокетливо покачалась с пятки на носок, – Я – Джой, очень приятно познакомиться!
Всё. Идеальный план стал рассыпаться с грандиозностью костяшек домино длиной с Великую Китайскую стену.
– И мне, я…
– Ох, сэр, Вы, видимо, из загонщиков? Просто припозднились, да? Папа и его друзья охотятся на кабанов и оленей во-о-он там, – девчушка показала куда-то ему за спину, – Лучше туда не соваться. Они пока не закончат, всё равно что чокнутые – только папе не говорите, что я так сказала.
– Не буду, милая, – в функциях Ала автоматически включилась проверенная временем пластинка «Уважение к женщине: рапсодия».
– Что же Вы стоите? Заходите скорее! Шли по такому солнцепёку, я сейчас попрошу принести Вам лимонада… А, точно, все же на охоте. Сама сбегаю! Только, пожалуйста, не шумите, маменька приболела и отдыхает.
– А кто… – Ал нервно сглотнул, принимая от неё стакан (сколько ей лет? 12? 13?) – Кто назвал тебя Джой?
– Мама, – сверкнули белые зубки, – Она рассказывала, что долго не могла забеременеть и сильно-сильно обрадовалась, впервые прижав меня к груди. Поэтому – Джой. Папе почему-то не нравится моё имя, и он редко его произносит. Но переубедить маму он не смог. А что?
– Да так. Красивое имя, – бокор послушно приземлился на отведённое место.
– Я до сих пор не знаю Вашего.
– Для тебя – Аластор, дорогая.
– О, как у Перси Биши Шелли?
– А ты начитанная.
– В таком случае, мне понятно, почему Вы выбрали это имя.
– В самом деле?
– Да, – она кивнула со всей доступной серьёзностью, – Аластор ведь дух одиночества. Вы одиноки? У Вас очень печальные глаза, сэр.
Услышав такое, Ал едва не поставил стакан мимо столика: