– Неправда. Я ведь улыбаюсь, видишь?
– Вижу. Но улыбаются губы, а не глаза… – тут она стушевалась, – Ох, простите, мама вечно твердит мне, что я лезу к людям в душу без спроса, а молодым леди не положено вести себя подобным образом! Пожалуйста, простите меня… Сэр, Вы обиделись? Поэтому уходите?
– Нет, всё в порядке, – Ал поднялся, ощущая в ногах вату, – Знаешь, я позволю себе не согласиться с твоей маменькой. Иногда лезть в душу полезно. Разглядывай людей как можно внимательнее… Джой.
– Вам тоже не по душе это имя, – девочка скрестила руки на груди, ещё не начавшей намечаться.
– Напротив, оно чудесное. Надеюсь, твоё будущее будет ярким и безоблачным, как сегодняшний день, дорогая. А теперь прощай, мне было приятно с тобой познакомиться, – с этими словами Аластор изогнулся в поклоне и поцеловал руку дочери своего заклятого врага.
Она смутилась, зарделась и что-то пробормотала, но Аластор уже не понимал ни одного слова.
Как теперь убить её отца? Ответ очевиден: никак.
Что за лоа подшутили над ним, подсунув её матери имя «Джой» после родов?
Нет, невозможно, просто невозможно!
Куда теперь идти?
Что делать?
Устал. Так сильно устал. Зря согласился на лимонад, не надо было садиться. Сводит желудок, сводит ноги, печёт каждую мышцу, вспомнившую дозы ядов.
Впереди выстрелы и улюлюканья, и такое жаркое солнце.
Где он? Это сон? В лесу снова браконьеры?
Или сезон охоты?
Незнакомая местность.
В любом случае, надо проверить, всё ли благополучно.
Лай. Собаки, целая свора. Аж захлёбываются. Зачем столько собак? И шум, и крики людей…
Где мистер Смок? Почему не предупредил, что к ним нагрянет такая армада? И участок какой-то подозрительно сухой, неужели опять расширили территорию?
Когда и что он упустил?
Визг. Гонят кабана. Вот он, просвистел мимо.
– Олень! Там олень в кустах! Стреляй же, будь мужчиной!
Что они несут, нет тут никакого оле…
Звуки исчезли. Мальчишка, подбадриваемый отцом, и правда выстрелил, отреагировав на шевеление. В человека. Выстрелом дробовика прямо в лоб, вы подумайте.
Больно не было. Только защипало глаза. Мягкое падение назад и собаки.
Бедные твари, осатаневшие от запаха крови.
Метания, тихий звон, который, наверное, был выстрелом и криками. Чего бояться? Он теперь – мясо. Вот псы это поняли, кинулись к нему со всех ног, срываясь с поводков. Раз хозяин выстрелил, значит, можно. Значит, еда.
Пройдёт вечность, прежде чем их оттащат.
И вечность прежде, чем он действительно умрёт.
Мозг был повреждён, но всё ещё силился подавать сигналы. Персональный ад Аластора, подёрнутый багровым маревом наливающихся кровью глазных яблок, начался здесь, в охотничьих угодьях Земли.
Боль где-то далеко, но осознание – вот оно. Зрение сузилось до неявного туннеля. Зубы и влажные пасти рассекают плоть.
Как странно. Эти собаки такие голодные, что вспомнили предков – волков, и принялись пожирать его заживо. Мистер Смок говорил, что так в Природе выглядит милосердие – до болевого шока и осознания, что это точно конец.
Хруст у уха. Чавканье. Другая жадно лижет лоб, будто вознамерилась вытащить пулю.
Ешь уже, милая, бестолковая тварь.
Ест. Медленно.
Он всё ещё жив.
Всё ещё жив.
Собак начинают оттаскивать, он чувствует вибрацию земли от охотничьих сапог.
Всё ещё жив. Они не знают.
Просыпается боль.
А потом – наконец – тьма.
====== Глава 44 ======
Комментарий к Глава 44 Lost communication with the world outside
I fall into my own, into the abyss…
~Three Days Grace
Говорят, каждый переживает околосмертный опыт по-своему. Видимо, это и правда так.
Марди передала принцессе ада весь спектр ощущений, когда душа серийного убийцы и при этом глубоко несчастного человека захотела воспарить, но вместо этого шмякнулась на землю испачканной в мазуте чайкой, увязая в равнодушном пространстве. Сопротивляться было бесполезно, а новое тело ещё не оформилось, так что Аластор замер, как животное в капкане, намереваясь действовать по ситуации.
Он умер – в этом не было никаких сомнений, но он куда-то падал. В нём не осталось страха, лишь сумрачные отголоски боли да горящая голова.
Какой-то барьер. Он завис в потоке ледяного воздуха.
Огромная фигура с чёрными переливчатыми крыльями склонилась над ним. Чарли припомнила рассказы отца. Пура, ответственный за забвение.
– Не бойся. Душеткачи залатают тебя, но я не могу сказать, как, – над Аластором склонилась абсолютно гладкая маска из костяного фарфора, – Ты грешил достаточно, и переродишься демоном.
– Я поступал… по совести, – голос Ала был похож на едва слышный шурш прибоя.
– Не мне об этом судить. Я заберу из твоей памяти имена твоих родных. Больше ты не принадлежишь миру людей. Отныне имя тебе – Аластор. Молись, чтобы душеткачи учли твои земные дела и морфировали тебя милостиво.
Раньше, чем Аластор смог что-то ответить, его падение во мрак продолжилось.
Из кромешной тьмы возникли тонкие, словно корешки, щупальца. Тень-Марди вцепилась в грудь впавшего в забытье хозяина и зашипела, когда её попробовали отделить. Корешки помедлили, но затем мягко прижали её к выбранному месту, растягивая по мерке.
Человеческие уши были отгрызены собаками, и душеткачи, взявшись за покорную их манипуляциям плоть, сотворили оленьи уши, а из осколков черепа – оленьи рога. Они тянули покрытые кровью волосы, пока от старых не остались только чёрные кончики. Один, забавляясь, сотворил вдогонку красный олений хвостик с чёрной окантовкой. Окровавленная одежда тоже стала для них развлечением: душеткачи морфировали из неё сюртук с рваными полами, так хорошо известный Чарли.
Убедившись, что, кажется, их подопечный цел и получил ровно столько трансформаций, сколько заслуживал, хтонические твари, не церемонясь, свернули подвластное им пространство, и Ала вышвырнуло на не слишком-то гостеприимный асфальт Пентаграм-Сити.
Никто не помогает новичкам. Это одно из негласных правил ада. Упал в помойку или на автотрассу – твои проблемы. Учить, как и что делать, тоже никто не будет. Ад не то место, где полно добреньких матерей Терез.
Удар выбил из Аластора дух, но вместе с тем заставил набрать в восстановленные лёгкие жаркую атмосферу ада.
– Смотри-ка, новенький прибыл!
– А какой сюртук, надо же!
– Ха-ха, олень! Душеткачи-то с юмором.
– Господа, никак, решили меня ограбить? – поинтересовался Ал, приподнимаясь на локте, – И где я, кстати?
– Добро пожаловать в ад, недоносок! – монстр, казавшийся постарше, замахнулся битой, но тень Аластора кинулась ему под ноги, заставив упасть.
– Что? Демон-олень? И уже со слугой? – грамотно оценил ситуацию второй хулиган, – Поторопимся, пока не очухался окончательно!
– Господа, как вам не стыдно, это ведь моя единственная одежда.
– Ха! А голос-то, голос! Ни дать, ни взять, радио! Законы этому месту не писаны, лорд ты недоделанный, – бита подпёрла острый подбородок бокора, – А теперь выбирай: предпочтёшь получить по башке, или сам снимешь свой костюмчик?
– Видимо, полиции тут нет, и даже если вы двое забьёте меня до смерти, никто и не пошевелится, верно? – Аластор приподнялся, шевеля губами. Так и знал, что душеткачи что-то делали у него во рту. Зубы, такие же острые, как и его охотничий нож.
– А ты быстро схватываешь, болтун. Гони шмотки, да побыстрее!
– Господа, господа, – негромко окликнул их Ал, вставая, – Поправьте меня, если я ошибаюсь. Мне кажется, или вы, две мелкие мрази, до ужаса меня боитесь?
Нападавшие оторопели от резкой смены тона, а их жертва моментально превратилась в хищника, как только осознала, что новое тело быстрее и сильнее предыдущего. Оружие не потребовалось, когти и зубы вспороли противников словно острейшая катана. И проснулся голод.
Аластор ел их, откусывая огромные кусищи, а тень, замерев, ждала, пока хозяин закончит. Теперь Марди приросла к нему и не могла изменить форму, чтобы как-то дать знак, кто она на самом деле такая.