– Похоже, ты – часть меня. Моя тень, – закончив, Ал облизал пальцы, – Почему бы мне не назвать тебя Ротсалой?
Марди, Ротсала – какая ей была разница? Она поклялась быть с ним своей кошачьей гордостью, так что могла изменить смена имени или попадание в ад? Осваивая новый жест, тень осторожно кивнула.
– Видимо, говорить ты не умеешь. Что ж, поработаем над этим, – Аластор встал с колен, разглядывая себя в луже крови, – Выгляжу странно, но вполне себе цел. Лоб… Да, в порядке. Теперь я точно бокор, да ещё и в оттенках алого. Идеально… Чем займёмся, Ротсала, дорогая? Я не смог убить Джейка, этого подонка, да, чётко помню. Но тут, в аду, если он попадётся, мешкать не стану. Эти двое говорили, что здесь нет законов и жалости, значит, пора привыкать, милая. А теперь, – он кивнул в сторону расчленённых трупов, – Если пища тебе не требуется, давай-ка узнаем, что тут да как.
Побоища молодых демонов-самцов за территорию оставались для Чарли предметом теоретическим, наряду с вопросом того, как новички отыскивают себе места в непривычном для них мире Пентаграм-Сити.
Аластор быстро припомнил свою фантастическую приспособляемость, и в те редкие моменты, когда он спал, его приютом были закоулки, которые обходили стороной даже наркоманы.
В остальное время он наблюдал, учился и охотился. Теперь его магия была сильна и действительно что-то умела. Из обрывков одежды и волос жертв Аластор принялся шить вольтов – хищных, с когтями и зубами – и они становились его слугами.
Радиоведущий был одинок до тех пор, пока не встретился с Нифти. Вскоре демоница-лолита нашла себе работу и жильё привычным для неё способом, и Ал периодически кантовался у неё, засыпая под возню любовников за стенкой. Впрочем, гостеприимством он не злоупотреблял, примерно расчищая район, в котором они жили, от всяких извращенцев.
Небольшим дополнением к романтике жизни в аду для Аластора стал поиск прошлых жертв и повторное их уничтожение. Это было нелегко, учитывая, что душеткачи не проявляют милости к тем, кто прожил жизнь в статусе ничтожеств и неудачников, отводящих душу на тех, кто слабее, и искажают их внешность до совершенной неузнаваемости. Аластор снова ел их горьковатое мясо и дарил жертвам облики вольтов – тоже ничтожества, но так они занимают меньше места и больше не могут причинять вред без его ведома.
Но дни шли, и напряжение возрастало.
Аластор ждал своего заклятого врага и начинал терять всякое терпение.
Однако дела бокора – это дела бокора, плюс, правило сохранять тайну, о котором радиоведущий не забывал ни на минуту.
Чтобы как-то отвлечься, Аластор изобрёл себе мысленного собеседника и начинал каждое послание одинаково:
«Дорогая Джой. Надеюсь, ты стала пумой и счастлива.
Сегодня в аду я…»
Событий было более чем достаточно. Ротсала охотно представила Чарли выдержки из этого своеобразного аудиодневника хозяина.
«Не поверишь, кого я встретил. Мимзи. Она не сразу узнала меня, но потом, поняв, кто перед ней, с воплем бросилась на шею. Еле отцепил. Загремела сюда за жадность и долго не могла поверить, за что был сослан я. Когда осознала окончательно, наградила меня выразительным молчанием, кажется, шокированным. Правда, судя по тому, что после она не отлипала от меня весь вечер, я прощён. Снова. Её великодушие по отношению ко мне кажется поистине безграничным»
«Медленно, но верно привыкаю к здешнему светскому обществу. Всё как на Земле, по сути, ничего нового. Демоны и грешники разве что плетут интриги покрупнее да выглядят не так, как при жизни, ну да это сущие пустяки. И, конечно, обсуждают, что наворотили. Слушал внимательно. После убил двоих: один изнасиловал девочку, другой убил жену. Мясо всё такое же горькое»
«Мода ада копирует моду Земли. Благодаря этому отыскали Рози. Не пойму, вокруг чего она скакала – вокруг меня или же вокруг сюртука. Кажется, у неё приступ вдохновения. Нифти тоже обрадовалась, похоже, дела идут на лад»
«Обнаружил нечто невероятное. Растительные продукты производят в теплицах, получающих тепло из недр ада. Растения местные, листья у них скорее серые, нежели зелёные. Встречаются и деревья, но на них больно смотреть. Вкус блёклый, ненасыщенный. Региональные они или нет, а солнца тут явно не достаёт. Правда, боюсь, скоро я привыкну и забуду невероятные вкусы нашего дорогого Нового Орлеана»
«Пробовал устроиться на местное радио. Должно быть, обо мне ходят слухи, хотя мой голос им понравился. Нашли, к чему придраться – к манере. Мол, им подавай «жареное», вежливые и воспитанные уже не в моде. Старею, милая»
«Живу на деньги, отнятые у моих же жертв. Докатился»
«Джейк, Джейк, снова снился этот мерзавец. Костлявая вообще собирается его проведать? Нифти сказала, что я даже кофе по утрам начал заваривать агрессивно. Пора съезжать»
«Мечтал о сторожке или вроде того, но в аду нет леса, а парк назвать таковым даже язык не поворачивается. Так что снял квартиру в городе. Одному немного скучно, привык к дружескому трёпу. Впрочем, соседи примерно спариваются, а стены картонные, так что без фона ночью я не оставлен»
«Снова день чистки. Наблюдал за ангелами. Все как один в масках, изображающих гротескные лица демонов – можно подумать, они так абстрагируются от того, что делают»
«Целый день шил вольтов, ничего интересного»
«Поймал себя на мысли, что, в принципе, ангелы могли бы запросто уничтожить всех нас, но потом решил, что жить в столь безрадостном месте – наказание похуже смерти. После долго не мог заснуть, думая, а уж не облагодетельствовал ли я тех, кого убил за время, что я здесь»
«Нашёл отца. Да, эта скотина здесь, кто бы мог подумать. Не узнал меня, а когда я намекнул, снова начал юлить, ни дать ни взять, та ночь. Решил, что будет символично заколоть его рогами. Есть не стал. Когда закончил – никакого покоя или радости»
«Убийства больше не приносят мне покоя. Начинаю подозревать, что Джейк купил себе место в раю – с него станется»
И вот однажды…
– И что, ты думаешь, что что-то решишь, убивая обычных граждан?!
Аластор, лакомившийся содержимым грудной клетки жертвы, лениво взглянул на того, кто дерзнул прервать его трапезу. Маленький грешник, похожий на жабу. Наверное, воришка или вроде того, аж весь трясётся, но всё равно осмелился выкрикнуть, что хотел.
– С чего ты взял, что я что-то решаю? Я просто ем вот этого альфонса.
– Неправда! Ты – демон мужского пола, и ты хочешь собственную территорию, живущую по твоим правилам! Вот и бесишься! И никто из вас, облагодетельствованных душеткачами лоботрясов, так и не понял, что условия нашей жизни здесь зависят от тех, в чьих руках сосредоточена власть! Да-да, от восьми верховных демонов и семьи Магне!
Аластор лениво двинул ухом. Он и при жизни не особо интересовался политикой, но не ответить совсем было бы слишком грубо:
– Магне? Кто это?
– Люцифер и его семья, безмозглый ты олень! Те, кто и развёл тут хаос! Мы бы могли жить лучше небес, у нас знания и технологии, а вместо этого что? Убиваем и насилуем по углам? Прячемся от чисток? А потом делаем вид, что так и надо, играем в прошлые жизни?!
Сердце жертвы как-то неуловимо поменяло вкус, хотя, быть может, было дерьмовым ещё при жизни.
Да, возможно, этот мелкий хотел его раздразнить, а потом глянуть, что выйдет, но в словах точно был смысл.
– Думаешь, Люциферу и его лордам есть дело до наших страданий? Кажется, они дают нам всё – и при этом их дары сущее дерьмо! – продолжал распекать элитаризм оратор, довольный от осознания того, что его слушают, – Просто иллюзия того, будто что-то делается! Почему мы продолжаем жрать помои, хотя где-то светит солнце? Почему?!
– Опять ты за своё, – за мелюзгой вылез кто-то из его приятелей, и, приложившись к бутыли для верности, взял оппозиционера за шкирку, – Что ты орёшь, не видишь, тут демон так благопристойно ест, никого не трогает… Приятного аппетита, сэр, не обращайте внимания на этого шизика, он хватил лишку в баре.
Поздно. Трапеза уже была не в состоянии отвлечь от новых мыслей. Что, собственно говоря, может помешать ему поставить здешние порядки с ног на голову больше, чем есть уже сейчас?