Первое, что поняла Анахита, переродившись, так это то, что вечное блаженство рая – это безмятежный сон в сотах. Потому что остальных ждёт…
Нет, она не жалуется, всё не так уж и плохо, правда. Пьёшь воду из облаков, ешь лёд и снег, кутаешься в крылья, поёшь песни во славу Бога и неистово молишься за солдат пограничья, которые приходят из ада покрытыми кровью и… непостижимо другими.
Анахита не была биологом, но ей хватало ума осознать, что с ангелами что-то проиходит из-за пересечения барьера между мирами. У тех, кто ходил на чистки постоянно, изменился голос, а в заострившихся чертах ликов появилось что-то птичье. И – утрата цели. Живут себе от чистки до чистки. Их поведение напоминало ангелице охотничьих ястребов деда, согласных сидеть в тесных клетушках и чистить когти, лишь бы в положенный срок их выпускали убивать кроликов.
Сколько сот она прошла, пока не занялась наставничеством Эрелима? Сотни? Тысячи? Пура знает, как делать свою работу, и секретами не делится. Говорит пару слов грешникам время от времени – да и всё. Обет молчания, гору разговорить легче.
Один из смотрителей сот, ангел с лежащим на плече хвостиком пшенично-русых волос, взглянул на неё с тревогой. Поняв, в чём дело, Анахита шустро улыбнулась. Снова себя не контролирует, влетало ведь уже за печальный вид! Ангел не должен печься о себе и своих былых горестях. Наверное, поэтому ей поручили наставлять Эрелима: чтобы забросила этот бессмысленный поиск непонятно кого.
Но даже сейчас, когда соты время от времени перемещали, женщина не могла отказать себе в слабости и проходила мимо, словно бы невзначай вглядываясь в улыбающиеся во сне лица.
Сын. Эрелим говорит, что, возможно, ей только кажется, что он был, но Анахита лишь упрямо мотала головой в ответ. Черноволосый мальчик, похожий на неё. А раз она мать, наступит день – и она узнает своего ребёнка. Вот так вглядится в чьё-то лицо – и узнает, непременно! Каким бы он ни был, молодым или старым…
– Матушка Анахита! – судя по тону, терпение Эрелима испарялось почище росы на солнцепёке.
– Прости, милый, я снова задумалась. Ты о чём-то рассказывал?
Эрелим подавил вздох:
– Прошу Вас, сосредоточьтесь, это важно. Скоро будет инструктаж перед вылазкой. Видели, что они сотворили с Кезефом?
«Видела», какое неподходящее слово. Грозный клёкот раненого воина было слышно на мили окрест, как и всполохи огня от его здорового крыла. Кезеф намеревался рвать и метать, и горе тому, кто встанет у него на пути. Даже Анахита испытывала священный ужас перед таким уровнем негодования. Печалиться – смертный грех, а вот крыть свой отряд трёхэтажными воплями, выходит, можно? Снова эти мысли, негоже ангелам из числа переродившихся судить старших по чину, созданных совершенными по образу и подобию Бога!
– Эти твари – ровно звери, кусаются и царапаются, – тем временем продолжал рассуждать Эрелим, смахивая со лба волнистую прядь волос, – Никакого благородства. И нам предстоит иметь с ними дело, матушка. Обещайте слушать внимательно!
Анахита покорно кивнула, прикрывая улыбку кончиками пальцев. Иногда непонятно, кто здесь чей наставник. С другой стороны, неудивительно, что Эрелим такой серьёзный: всё же прошёл военную выучку и принял участие во Второй Мировой войне. Там и погиб, но знаний это не отменяет.
– Нам выдадут копья и маски, – в который раз решил пояснить юноша, – Копья для того, чтобы сражаться, а маски – чтобы грешники нас не разглядывали, как и мы их. Вы же знаете, матушка, что душеткачи изменяют их облики до неузнаваемости, верно?
– Знаю, родной.
– Вот и негоже им смотреть на наши чистые лики.
– Хорошо, что они этого не видят, а то, наверное, страдали бы ещё больше.
– Ох, матушка, – только и смог произнести Эрелим, протискиваясь сквозь толпу сородичей, – Тс-с, уже начинается!
Комментарий к Глава 49 В моём понимании, существует два типа ангелов: исконные, совмещающие в себе черты мужчин и женщин (гермафродиты) вроде Кезефа, и ангелы, когда-то бывшие людьми и сохранившие признаки своего исходного пола.
====== Глава 50 ======
Аластор не больно-то намеревался участвовать в воссоединении семьи Магне с Амат, разве что, вспомнив славное прошлое радиоведущего, представил древнюю богиню со всевозможными фанфарами, а после отошёл в сторонку, размышляя о своём.
Бесить Люцифера было весело, но они с Чарли так и не поговорили. Да и поговорят ли теперь вообще? У него появилась новая роль – роль провожатого. Хочется верить, что всё же Данко, а не какой-нибудь Харон.
Что обнаружила компонента его души? Смутным воспоминаниям было тесно в его голове. Такое бывает, когда тебе называют слово, ты скрипишь мозгами и так, и эдак, а потом, когда видишь искомое, негодующе хлопаешь себя по лбу с воплем «Да! Вот оно!!»
Инструмент поиска. Это лучшее из всего, что он сможет сделать в своей жизни. Проведёт в тот мир столько грешников, сколько Чарли попросит. Да, идеально, так и надлежит сделать. А после она сможет править и отыщет себе… кого-то. Чёрт, только не снова!
Тёмное пламя ревности скакало по его жилам при одной мысли о том, что Шарлотта Магне может быть с кем-то ещё.
Но ты же уже всё решил, остолоп эдакий!
Даже если оттянешь разговор настолько, насколько это вообще возможно, ничего не изменится!
А что, если…
Нет, это просто смешно. Детская блажь. Остаться с ней? Реально? Да он не искупит своих грехов, даже если каждое утро будет опускаться на колени и целовать ей ноги! Или прав был Энджел, говоря, что это всего лишь… Как он сказал? «Ягодный бред»? Выходит, Аластор не один так страдает, и это просто последствия слишком долгого одиночества?..
– Дитя… Дитя… Дитя!
– А? Да, вот он я, – Радиодемон повернулся к Амат, приглаживая вспушившийся от неожиданности хвост.
– Моя славная девочка спрашивает, как ты собираешься провести грешников в новый мир.
Аластор покосился на Чарли. Судя по всему, она быстро пообвыклась со своей монструозной феей-крёстной. Люцифер, правда, пребывал в приличествующем ситуации шоке, ну да женщины всегда были более гибкими.
– Полагаю, я тот самый швейцар, в обязанности которого входит придерживать дверь, верно? Иначе они и не увидят брешь, и столкнутся с её последствиями. Я хотел сказать, столкнутся непременно.
– А именно? – решила уточнить принцесса ада.
– Воспоминания о смерти. Практически идентичные ощущения, которые будут нарастать с каждым шагом. Правда, Энджелу столкновение с барьером даже понравилось, но сколько таких? Теоретически, могут вскрыться и старые раны, и на той стороне мы получим готовый труп. Но, – оленьи уши встали торчком, – Если я что и понял в вудуизме, так это то, что в любой ситуации нужно верить в свои силы. Если грамотно подобрать магию, получится сотворить врата. Вряд ли постоянные, даже стык рая и ада смещается, но временные – пожалуйста. И подготовить население. Провести агитацию. Барьер отыграется на тех, кто трусит, и тех, кто не готов к переменам. Я уверен в этом. Риск есть в любом случае.
Посреди монолога к ним подтянулся Люцифер:
– Бэмби, ты в курсе, что рассуждаешь как самый настоящий полководец?
– Нет, я всего лишь радиоведущий, знакомый с логикой и магией, ничего более, – Аластор задумчиво погладил узелок галстука, – Как бы то ни было, нельзя вести людей в неизвестность. Требуется разведка. Как только мои силы восстановятся, я отправлюсь в тот мир.
– Отлично, тогда я пойду с тобой, – без обиняков объявила Чарли.
– Нет, не пойдёшь. Это опасно, и ты – наследница престола.
– Ал, – девушка дотронулась до его запястья, – Со мной по определению не может ничего случиться, пока я с тобой. К тому же, разве я не должна убедиться в соответствии этого места моим высочайшим требованиям? – тут она не выдержала и улыбнулась.
– Но… – хотел было возразить Люцифер, но его дочь подняла руку: