И тогда она всё же решает действовать. Достаёт бумагу и карандаш и принимается за что-то вроде иллюстрированного конспекта, мысленно проклиная свои способности к рисованию.
***
Честно говоря, собственная хитрость кажется Саше настолько очевидной, что она уверена процентов на семьдесят: если Грайм хоть что-то об этом знает — мигом догадается и воспримет её уловку просто как приглашение к сделке. Но тот, когда находит на полу в комнате будто бы случайно оброненную бумагу, — явно ни о каких сделках не думает.
— Что это? — в его голосе звенит злоба, а конец меча протыкает посередине будто бы небрежный рисунок шкатулки. Саше, впрочем, эта небрежность стоила трёх испорченных листов, на которых шкатулку было не узнать вовсе.
— О, это моё. Зашла сегодня в библиотеку, почитала кое-что о других мирах, зарисовала на память…
— И что, в библиотеке ты нашла упоминания об этом?
— А что с этим не так?
— Я говорил тебе не шляться по городу, нужны проблемы?
— Слушай, я не шлялась, просто прошлась до библиотеки и обратно, в плаще и капюшоне. Знаешь, вы все, конечно, милые ребята, но в перспективе мне хотелось бы вернуться домой. Было бы странно, если б я не искала способов это сделать, верно?
Их взгляды встречаются, и она изображает на лице максимально невинную мину, на какую только способна.
— Ладно. Допустим. Но с чего ты взяла, что это — способ?
— Это? Да вообще я много чего зарисовала, — она достаёт из сумки пачку исчирканных листов. — Всё, что показалось интересным. Конкретно на том листе, если не ошибаюсь, — она щурится, чуть наклоняя голову, — история про камни и шкатулки. Прикольная тема, попалась мне в одной книжке, хотя писал, кажется, какой-то псих, но идея класс…
Грайм смотрит на Сашу испепеляюще и делает небольшой, едва заметный шаг вперёд.
— Слушай, кстати, я вот подумала, — непринуждённо продолжает она, — почему ты не сдал меня Гильдии Алхимиков? Как я поняла, это там занимаются такими вещами, им точно было бы интересно. Странно, конечно, что они так и не смогли доподлинно установить, откуда берутся твари, но…
Мгновение — и меч, со свистом разрезав воздух, упирается концом уже не в листок с рисунком, а Саше в грудь.
— Чёрт, да убери ты свою железяку! Ты вообще умеешь как-нибудь иначе вести диалог?
— Я могу тебя убить, — медленно и глухо произносит он.
— Разумеется. Всегда мог, — Саша касается шеи в том месте, где заметен ещё след от царапины. — Но так и не убил. Потому что мы полезны друг другу. И потому что я, вероятно, зачем-то тебе нужна. Может, если так, попытаемся проявлять друг к другу уважение?
— Ты скрываешь от меня правду.
— Это взаимно.
Они смотрят друг на друга в молчании, и Саша невовремя — и что ещё более странно, впервые — думает о том, почему глаз Грайма подсвечивается зелёным. Больше ни у кого из жаб она такого не видела. Как он потерял второй глаз, предположить нетрудно, но свечение… неужели тоже воздействие какой-то из тварей?
— Хорошо, — наконец говорит он. — Ты расскажешь мне о том, как попала сюда. Я расскажу о Гильдии и тварях. Идёт?
Какое-то время Саша молчит, старательно делая вид, что размышляет над этим очень внезапным предложением.
— Ладно. Но ты начнёшь первым.
Помедлив, Грайм опускает меч.
— Договорились.
========== 5 ==========
— Для начала должен предупредить. Если расскажешь о том, что сейчас узнаешь, хоть одной живой душе, включая кого-либо из башни, — я вырежу тебе язык.
— О, да ты умеешь с первых слов заинтересовать слушателя.
— Я. Серьёзно.
— Не. Сомневаюсь. Полностью поняла и осознала твою мысль.
Не сводя с неё взгляда, Грайм медленно-медленно, будто издеваясь, прячет меч в ножны. Саша не выдерживает:
— Чёрт, чувак, да начинай уже! Давай так, блиц-опрос. Твари из других миров?
— По всей видимости, да.
— Гильдия Алхимиков это скрывает?
— Гильдия Алхимиков скрывает не это.
Он наконец убирает руки от треклятого меча и с тихим вздохом начинает рассказ.
— Каньон всегда был неспокойным местом. Едва ли кто-то из живущих ныне жаб помнит времена, когда здесь не было тварей. Башню и укрепления возвели специально для обороны от них. Но раньше отношение к башне было совершенно иным. Жабы, служившие здесь, были элитой общества. Попасть сюда было величайшей честью, а мирные жители относились к воинам башни, как к своим защитникам, как к героям. Для службы в башне нужно было пройти серьёзные испытания, мы все, — Саша мгновенно подмечает это «мы», — были воинами экстра-класса и могли отразить практически любую атаку. Потери и разрушения бывали крайне редко, даже тяжёлое ранение считалось чем-то экстраординарным. Наш гарнизон был единым организмом, сильным и слаженным. Солдаты гордились своим делом, уважали башню и друг друга.
Саше на автомате хочется съязвить что-то про идеальные былые времена, когда трава была зеленее и кто-то там толще, но не получается. Во время этого короткого, незамысловатого, кое-где перегруженного клише рассказа в голосе Грайма слышны такие гордость и боль, что ей становится не по себе.
— В те времена гарнизоном командовала моя мать. Я родился и вырос в башне, и всегда прекрасно знал, чем посвящу свою жизнь. Про меня, конечно, поговаривали, что я недостоин, но, — он усмехается, кривя уголок широкого рта, — я тренировался достаточно, чтобы доказать им всем, что они не правы. Испытания для претендентов на службу в башне я впервые прошёл ещё подростком.
Он замолкает, видимо, вспоминая те времена.
— Потом… вмешались алхимики? — тихо-тихо, одними губами спрашивает Саша, морально готовая снова повстречаться с мечом, но этого не происходит.
— Потом вмешались алхимики, — подтверждает Грайм. — Напыщенные остолопы, не думающие ни о ком и ни о чём, кроме своих эфемерных открытий. В них столько гордыни, будто они ежедневно спасают мир, хотя в самом лучшем случае — они просто не делают хуже. Тогда… тогда был не тот случай. И разумеется, я бы никогда не выдал им тебя. Или кого угодно.
Лишь сейчас у Саши отчётливо формируется мысль: кто-то из девчонок мог попасть к лапы к этим алхимикам, и тогда ей несдобровать. Но эта мысль отчего-то почти её не беспокоит — уходит на периферию сознания, дабы быть обдуманной потом. Возможно, Саша просто не может — или не хочет — в такое верить.
— О камнях и шкатулке ты уже, как я понимаю, в курсе? Должен признать, ты упряма, если смогла добыть эту информацию. В своё время Алхимики очень старались замести следы. Большей частью им удалось.
— Замести следы о чём? При чём тут камни и шкатулка?
— Камни позволяли перемещаться в другие миры, а Шкатулка Бедствий была агрегатором камней, увеличивая их силу во много раз. Часть камней и шкатулка угодили в руки к алхимикам. Разумеется, те сначала поставили сотню-другую рискованных опытов. Притащили в наш мир изрядное количество тварей, а кое-кого из своих потеряли без вести. Я был там. Они послали за нами, когда ситуация вышла из-под контроля. Они всегда умели только создавать проблемы, а другие должны были их решать… Твари, вылезшие из шкатулки, оказались сильнее и злее тех, кто обычно появлялся в каньоне, к тому же, мы ещё не знали их слабых мест. В той битве пали несколько отличных солдат. Просто потому, что кое-кто счёл себя вправе лезть, куда не следует.