- Нет, - омежка, совершенно не стесняясь своей наготы, встал на постели на колени точно напротив мужчины. – Я прекрасно понимаю, что вы не сможете это сделать, а если и сможете, то у вас буду проблемы. Пожалуйста, - мальчишка твердо, уверенно, без тени страха и сомнений посмотрел корпуснику в глаза, - убейте меня быстро
- Я… я… - военная выправка, дисциплина, устав, да и все правила корпусника отошли на второй план, стали абсурдными, раздражающими, ненавистными, а сам альфа впервые за всю свою жизнь почувствовал слабость, как физическую, так и ментальную. Руки мужчины дрожали и в то же время будто налились свинцом, лишая сил поднять оружие, глаза нашли себе точку в полу и смотрели на неё, не мигая, хотя перед ними до сих пор стоял образ решительного мальчишки с большими карими глазами. Смелости не было, не было уверенности, только сомнения и страхи, только отчаянные мысли и понимание, что мальчишка действительно прав – вдвоем им из этой комнаты не выйти.
- Я не могу, - едва слышно, обреченно и даже немного жалко выдохнул Хидан, впервые не в состоянии принять хоть какое-либо решение, не в состоянии найти выход, не в состоянии спасти понравившегося ему омежку
- Можете, - и вновь голос мальчишки был уверенным и бессомненным. – Возьмите пистолет, - это прозвучало, как приказ, но все так же мягко, с теми же журчащими переливами, ласково, чувственно, и альфа повиновался, поднимая с постели оружие и неуверенно сжимая его в правой руке
- А теперь прицельтесь и стреляйте, - услышав столь ранящие его слова, Хидан будто очнулся – резко вскинул голову и руку, сжимающую пистолет, одновременно, собравшись, вернув себе уверенность и трезвость рассудка – но это был всего лишь миг, ровно до того момента, пока мужчина вновь не увидел эти прекрасные карие глаза, и рука корпусника дрогнула, вмиг становясь влажной и снова подрагивая
- Вы – хороший человек, - мальчишка аккуратно, но при этом и не разрывая зрительный контакт с альфой, приподнял руки и прикоснулся тонкими пальчиками к руке корпусника, направляя пистолет себе точно в область сердца и большим пальцем чуть надавливая на указательный мужчины. – Будь счастлив, альфа, - омежка улыбнулся, мягко так, дружелюбно, с благодарностью, и плавным, едва заметным движением чуть сильнее нажал на указательный палец мужчины. Раздался хлопок, от которого Хидан вздрогнул, звук которого завибрировал в витках его энергетики, будто сливаясь с ним и пробирая всю сущность мужчины. Тонкие, теплые, нежные пальчики разжались, каштановые волосы слегка взметнулись, карие глаза полуприкрылись, изящное тело чуть выгнулось, а после плавно, с ужасающей грацией утонуло в шелках простыней, которые ещё хранили запах недавней близости. Альфа не мог отвернуться, кусал губы, сжимал кулаки, негодовал ментально, пытаясь заставить себя развернуться и уйти, но не мог, просто стоял возле кровати, не в силах оторвать взгляд от мальчишки, золотистая кожа которого до какой-то извращенной красоты, невероятно искусно контрастировала с цветом крови, в которую окрасились простыни под ним, и на губах которого застыла ласковая, умиротворенная, непорочная улыбка
Конец флэшбэка.
- Понимаешь, я же с ним в сцепке был, он же забеременеть от меня мог, - Хидан, покрутил в руках бокал с коньяком, всматриваясь в его золотистые переливы. – Я же, получается, и ребёнка своего убил
- Вы… вы не виноваты, - это все что сейчас мог сказать Киба, будучи ошарашенным и до едва удерживаемых слез пораженный рассказом. – Это все война и приказы свыше
- Нет, - категорично возразил альфа, и его биополе дрогнуло, резко взметнулось, выплеснуло просто невероятное количество энергетики, которая тут же развеялась, не причинив вреда омеге. – Я просто оказался слаб и беспомощен, слеп, в конце-то концов, просто инструмент, безродная игрушка, которой манипулировали ради достижения собственных целей. Я – трус, - на несколько минут повисло гнетущее молчание. Мужчина замкнулся, свернув свое биополе, а Инудзука просто не мог подобрать слов, ведь что можно сказать, как можно утешить человека, какими доводами оправдать его действия, если сам пепельноволосый не желал отпускать эти воспоминания и тем более не хотел сбрасывать из себя груз вины за содеянное
- Ну, да ладно, - Хагоромо будто очнулся и совершенно иным, уже привычным, слегка пристальным взглядом посмотрел на шатена. – Ты-то, мелкий, как? Лечение хоть помогает?
- Вроде как, - Киба не хотел говорить на эту тему с мужчиной, но не потому, что тот был альфой, а потому, что он не хотел обременять этого человека своими проблемами, не хотел ему доверяться, сближаться с ним, все ещё опасаясь, что в этой якобы заботе и дружелюбности есть какой-то подвох, хотя, возможно, были и другие причины, которые омега сам пока не хотел признавать
- Это хорошо, - Хагоромо вздохнул и поднялся. – Я пойду, ладно? – шатену показалось странным, что мужчина спрашивает у него разрешения покинуть его квартиру, будто надеется, что ему в этом откажут, что задержат, что позволят остаться, но Киба в ответ уверенно кивнул
- Да, идите, - Инудзука отвел взгляд и на секунду прикусил нижнюю губу. – Было приятно с вами пообщаться
- Тогда я приду ещё? – с некой надеждой спросил Хагоромо. – Может, завтра?
- Приходите, - пробубнил Инудзука, едва заметно кивнув. – Только мне завтра на первую смену, так что дома буду не раньше шести вечера
- Договорились, - альфа учтиво поклонился, выражая свое уважение хозяину дома. – Спасибо за ужин. До завтра
Киба не стал провожать своего гостя, он просто не мог сдвинуться с места, все ещё будучи под впечатлением от услышанного и в какой-то мере опасаясь смотреть бывшему корпуснику в глаза, будто в них он мог бы увидеть то, что что-то бы изменило в его жизни, а перемен Инудзука не хотел, боялся и их самих, и неизбежных последствий.
Входная дверь хлопнула, и шатен облегченно вздохнул. Нет, ему не была неприятна компания этого мужчины, наоборот, ему понравился этот вечер, было приятно вновь ощущать себя живым и кому-то нужным, хотя бы на пару часов забыть обо всех своих проблемах и быть нормальным, чувствовать себя полноценным омегой, вот только что-то гложило Кибу, какое-то сомнение снедало его изнутри, которое и не позволило разрешить пепельноволосому остаться ещё хотя бы на час. Невольно перед глазами всплыл образ мальчишки из рассказа корпусника – каштановые волосы, карие глаза, омежка – и Кибе вмиг стало все понятно, причем понятно до боли и душащих слез. Похоже, в нем Хидан просто видел замену этому мальчику, помогал ему, стараясь загладить свою вину перед этим омежкой, таким способом пытался приуменьшить свой грех перед богами, и что самое обидное, что альфа видел в нем не Инудзуку Кибу, а того, неизвестно шатену омежку, которого мужчина не смог спасти.
Киба согнулся и обхватил голову руками: когда же эта череда боли и разочарований наконец-то прекратится? Когда же, наконец, он встретит человека, которому сможет доверять? Когда богам надоест испытывать его? Когда он таки будет счастлив? Ненавидел ли он Хидана? Пожалуй, нет, но и заменой утраченного Инудзука быть не хотел, не хотел, чтобы, смотря на него, альфа видел другого, того, кто с одного взгляда покорил сердце корпусника, чего ему самому, похоже, сделать было не дано.
Темари сидела на диване в длинном махровом халате, поджав под себя ноги, и мелко вздрагивала каждый раз, когда по дому прокачивались отголоски мощных ментальных волн. Окна в гостиной уже заменили, осколки и грязь убрали, мебель поставили на место, но атмосфера уюта так и не вернулась в дом, постоянно нарушаясь всполохами необузданной силы и животным страхом блондинки. Канкуро пришлось отправить к отцу, так как он чувствовал себя крайне плохо и постоянно порывался куда-то, рыча и требуя, чтобы его не держали, сама же Темари предпочла остаться дома, хотя она бы с удовольствием тоже уехала куда-нибудь, но беспокойство за брата и желание разобраться в ситуации не оставили ей выбора, так что приходилось, постоянно поддерживая ментальные щиты, терпеть.
Гаара сидел напротив сестры, чуть хмуря едва заметные светлые брови, и сконцентрировано поддерживал невероятно плотный ментальный щит вокруг всего дома, чтобы происходящее в нем не стало известно случайным прохожим. Темари смотрела на альфу и не узнавала в сидящем перед ней человеке своего брата: совершенно другой взгляд, иная форма биополя, ужасающая, пугающая своей ментальной мощью сила, которая подавляла её сущность, заставляя подчиниться, и, если бы такая сила исходила не от её кровного брата, то, наверняка, блондинка уже давно бы утратила рассудок, постоянно находясь под столь мощным ментальным давлением.