- Гаара, это не нормально, - наконец, впервые за весь день, Темари обратилась к брату. – Ментальная сила альфы не может быть материальной, по крайней мере, не у 23-летнего парня, да ещё и глаза, - девушка видела, что альфа совершенно не изменился в лице, его биополе не дрогнуло и он даже не посмотрел на неё, продолжая сконцентрировано о чем-то думать. – Мне нужны объяснения, - Собаку не сказала «требую», потому что требовать она просто не имела права, она просила, она должна была быть в курсе событий, ей нужно было оценить возможную опасность. – Я должна знать, что с вами двумя произошло?
- Мы всегда были такими, - сухо ответил Гаара, даже не взглянув на сестру, - и единственное, что ты должна, так это поверить мне и не распространяться об увиденном, а с Канкуро я сам поговорю
Альфа встал, единым, повелительным движением показывая, что разговор закончен, и Темари действительно оборвала свой, так и не озвученный вопрос. Она привыкла к своему старшинству, привыкла, что именно она контролирует ситуацию и является защитницей, но, похоже, бразды первенства перешли к её брату, и блондинка была более чем согласна, преклоняясь пред его ментальной силой и признавая право на главенство, но, как сестра, она все же продолжала беспокоиться, не собираясь, конечно же, выдавать тайну повязанных, но и пообещав себе разобраться в ней.
Гаара спустился по крутой деревянной лестнице в подвал, его биополе сразу же уплотнилось, обрело форму, начало покачиваться крупными ментальными витками, чувствуя более мощную силу. Подвал был пуст, абсолютно, только крепкие блоковые стены и бетонный пол, да массивная клетка с толстыми железными прутьями, которая занимала половину комнаты. Собаку в несколько шагов оказался возле решетчатых дверей, с легким прищуром всматриваясь в человека, который находился в клетке. Альфа был обнажен по пояс, его мышцы отчетливо проступали под бронзовой кожей, будто были напряжены до предела, на теле выступила испарина, золотистые волосы были всколочены, ноги босы, а руки разведены в стороны, удерживаемые массивными цепями, которые крепились к широким, металлическим, плотно облегающим запястья наручьям. На поясе парня тоже был стальной обруч, только вот по бокам на нем болтались обрывки цепи, звенья которой были разорваны, не разогнуты, а именно разорваны. К тому же, от тела альфы будто исходил оранжевый дымок, клубясь, вихрясь и растворяясь в воздухе, превращаясь в невидимые ментальные нити.
Собаку без какой-либо опаски открыл дверь и вошел в клетку, приближаясь к узнику практически вплотную, вот только его глаза вновь стали черны с желтоватым ореолом вместо зрачка.
- Что скажешь, друг? – с вызовом и в голосе, и на ментальном уровне спросил Гаара, биополе которого стало пусть и едва, но все-таки заметным, будто сферой окутывая альфу
- Хорошая клетка, друг, - блондин резко вскинул голову, глазами с радужкой оранжевого цвета и узкими, вертикальными зрачками впившись в аловолосого, при этом облизав пересохшие, потрескавшиеся губы языком, задевая удлинившиеся клыки, - а вот цепи придется заменить, - Гаара только хмыкнул, слегка кивнув, а Наруто в ответ улыбнулся, точнее сказать, оскалился подобно хищнику, сущность которого взяла над ним верх.
========== Глава 13. Часть 1. ==========
И вновь коридор, длинный, светлый, с мерно колышущимися от легкого ветра занавесками, пустынный, в котором гулким эхом раздаются шаги, неприятный в своей угнетающей атмосфере, создающий впечатление обреченности и зыбкости происходящего. Гаара ненавидел этот коридор, который неумолимо каждый раз заканчивался для него у двери палаты, в которой лежал самый дорогой для него человек, у двери, за которой была невидимая стена непонимания, у двери, которая будто нарочито напоминала об ошибках его прошлого. Да, за этот месяц Собаку мерил этот коридор своими спешными шагами не единожды, окрыленный надеждой на то, что, возможно, сегодня все изменится, что этот день будет особенным, что его старания увенчаются успехом, но каждый раз, не менее спешно, он проходил этот путь в обратном порядке, вновь и вновь возвращаясь с одним и тем же чувством – обреченность.
Сай, по-прежнему, был в больнице, и, по-прежнему, его состояние было без изменений, точнее, омега все так же ни с кем не разговаривал, был замкнут и скрытен, абсолютно закрыт ментально, разве что есть начал самостоятельно, да соглашался на прогулки и то, только в том случае, если Гаара беспрекословно настаивал на этом. За этот месяц Собаку услышал от брюнета всего пару слов, и это были отнюдь не слова приветствия или же прощания, обычно омега говорил одно и то же – никакой дружбы между ними быть не может – либо же благодарил коротким «спасибо» и вновь закрывался. Лишь единожды Сай тихо и сдержано бросил другую фразу – я не достоин твоей помощи – а после замолчал на несколько дней. Собаку пытался убедить брюнета, что это не так, что ему не в тягость практически каждый день его навещать, что ему нравится о нем заботиться, что, не смотря ни на что, нужно продолжать жить дальше, но Сай будто не слышал его, его взгляд все так же был отстраненным, глаза покрасневшими от слез, которые омега тщательно скрывал и никогда не плакал в присутствии аловолосого, а биополе едва-едва ощущалось, превратившись в эфирную, тонкую оболочку, которая дрожала в присутствии альфы. Доктор только разводил руками, мол, искалеченное тело они-то вылечат, а вот израненную душу… Но Гаара не терял надежды, он был упорен, настырен, дотошен, надоедлив, раз уж на то пошло, и отступать ни в коем случае не собирался, не собирался повторять свою же ошибку.
Сегодняшний визит был очередным, одним из многих, какие он наносил ранее, таким же, как и все разы до этого, но, в то же время, он был совершенно другим, вселял больше надежды, его Собаку ждал с большим нетерпением, проходя уже до рези в глазах знакомый коридор более спешными шагами и слегка волнуясь. Сегодня Гаара выглядел непривычно элегантно, и доказательством тому были множественные заинтересованные взгляды, которыми молодого альфу провожали и омеги, и женщины-альфы, чуя в нем сильного и свободного партнера, но ни на один из этих взглядов Собаку не ответил даже кивком, он остался равнодушным к подмигиваниям и другим навязчивым знакам потому, что у него уже был человек, которому он полностью и всецело отдал себя, правда, этот человек пока что об этом не знал.
Остановившись перед дверью, Гаара пару секунд потоптался на месте, поправляя бордовую рубашку, отряхивая от невидимых пылинок темные брюки, приглаживая волосы и сворачивая свое биополе в тугой комок, и только после, убедившись, что торжественность его вида не нарушена, альфа переступил порог палаты. Сай сидел на кровати и рассматривал картинки в книге по истории искусств мира, которую ему принес аловолосый, дабы хоть таким способом попытаться растормошить парня, напомнить ему, чем тот интересовался в прошлом, заставить вспомнить себя как личность. Да, омега выглядел определенно лучше, по крайней мере, был уже не таким бледным и тощим, но вот темные круги под глазами так и не исчезли, а взгляд все так же был отсутствующим, будто невидящим.
- Привет, - Собаку уже привык, что брюнет ему не отвечает, поэтому и не делал паузу, заранее зная, что ему нужно говорить, причем говорить много и живо, эмоционально, только в таком случае омега начинал реагировать на него и, казалось, вырывался из пут своего внутреннего мира, который так и остался непонятным для альфы
- С Днем Рождения… друг, - Гаара на секунду осекся, чуть не сказав «любимый», едва не допустив ошибку, остановившись на волоске от опрометчивого шага, сделав который у него уже не было бы пути назад, но альфа держал свои чувства в жесткой узде, хотя так хотелось хотя бы раз назвать Сая своим омегой. Что ж, Собаку тоже был всего лишь человеком, и ничто человеческое ему чуждо не было, поэтому порой аловолосому приходилось сдерживаться, чуть ли не причиняя себе боль, поскольку его сущность тянулась, рвалась, требовала этого омегу, и с этими порывами бороться было труднее всего, учитывая то, что у него уже была невеста, к которой альфа не испытывал абсолютно никаких чувств.