Войдя в кабинет, Орочимару сразу же увидел своего лаборанта, который, воспользовавшись перерывом, сидел на диванчике и читал учебник по физиологии сущностей. Якуши Кабуто был аспирантом медицинского университета и пока что только проходил практику перед защитой диплома, которая должна была состояться весной, и ещё он был бетой, который вырос и воспитался в Корне, отродясь не зная своих родителей и получив свое имя и фамилию благодаря сердобольной медсестре, которая и подобрала брошенного подле больницы ребёнка. Да, Кабуто был воспитанником Корня, но, вопреки традиции, он не пошел учиться на министерского работника, а избрал профессию врача, к тому же, имел определенный талант в этом деле, за период своей практики проявив себя, как способный ученик и ответственный работник.
Орочимару сел за свой рабочий стол и покосился на Кабуто, который даже, казалось, не обратил внимания на появление в кабинете своего непосредственного начальника. Омега, естественно, понимал, что он не вправе требовать от беты проявления хоть каких-то эмоций, но, в виду особенностей их отношений, брюнет все же укорял парня, считая, что тот мог хотя бы посмотреть в его сторону. Отношения с подопечным у Орочимару завязались относительно недавно, точнее полгода назад, и мало кто знал о них, так как свою личную жизнь омега старался не афишировать, и, тем более, никто бы и подумать не мог, что врач и его лаборант живут вместе с того самого дня, как Орочимару не удержался и рассказал бете о своих чувствах, а тот, что самое удивительное, ответил взаимностью. Обычно, беты предпочитают себе в партнеры альф, в основном женщин, реже женщин-омег, а вот с мужчинами-омегами старались не связываться, так как у тех были особые запросы к партнерам, но Якуши не медлил и минуты, сразу же согласившись не только на осуждаемые обществом отношения, но и на сожительство, приняв омегу таким, какой он есть.
Орочимару не мог сказать, что он недоволен или же неудовлетворен их отношениями, но все-таки ему, как и любому другому человеку, хотелось более насыщенных проявлений чувств со стороны своего любовника, на которые в последнее время он и стал провоцировать парня. Сегодня он позволил себе прогуляться со свободным альфой, приняв от него учтивое предложение опереться о его руку, хотя со стороны это и могли воспринять не совсем правильно, но, честно сказать, омега на это и рассчитывал. Он надеялся, что Кабуто увидит его с альфой и, как парадоксально это не звучит, будет ревновать, но, похоже, то ли бета их действительно не увидел, то ли не придал этому значения, но факт оставался фактом – его любовник остался таким же беспристрастным и холодным, как и подобает бете.
Вздохнув и поерзав на стуле, Орочимару, развернувшись, углубился в заполнение медкарт своих пациентов, слегка хмуря тонкие брови и недовольно сопя. Шиин уже заполнил несколько карт, когда его грубо развернули на стуле на 180 градусов и буквально прижали к спинке, упираясь обеими руками в стол и пронзительно смотря прямо в глаза.
- На альф потянуло? – равнодушно спросил Якуши, чуть сузив глаза и выдыхая этот вопрос практически в губы слегка шокированному омеге
- Мы просто прогулялись, - горделиво вскинув голову, так же безразлично бросил Орочимару, в то же время будучи рад тому, что его любовник – бета и поэтому он сейчас не почувствовал, как возликовало биополе омеги, подстрекаемое ощущениями своего хозяина
- Я против подобных «просто прогулок», - немного резко заявил Кабуто, продолжая неусыпно следить за мужчиной, глаза которого сузились в знак якобы негодования
- А ты имеешь право мне что-то запрещать? – омега бросал вызов своему любовнику, заведомо провоцируя его и уже предвкушая последствия своей маленькой авантюры
- Имею, - бета бесцеремонно выдернул мужчину из кресла и, слегка оттолкнув брюнета, сам сел в него, причем сел по-хозяйски, уверенно, властным взглядом смерив покорно склонившего голову омегу и улыбнувшись уголком губ. – Имею право тебя наказать
- Да? – Орочимару резко вскинул голову, с надеждой, со слабо скрываемой страстью, в порыве уже накатившего вожделения, но тут же вновь её опустил, заметив на лице любовника легкое недовольство. – Простите меня за несдержанность
- Не терпится, значит, - Кабуто хмыкнул и, чуть опустившись в кресле, расстегнул свои брюки, от чего, услышав вжик молнии, омега вздрогнул и закусил губу, едва сдерживая себя, но и не имея права на самовольство, пока ему самому не позволят какие-либо действия. – Можешь не сдерживаться, заслужил
Орочимару выдохнул, в предвкушении прикрыв глаза, и опустился на колени, попутно доставая из кармана халата заколку и быстро подбирая волосы. Посмотрев в глаза любовнику и увидев в них тень страсти и желания, омега улыбнулся, понимая, что его маленькая афера дала именно тот результат, на который он и рассчитывал, и тут же нарочито медленно облизал губы, прекрасно зная, что после партнер и ему доставит божественное удовольствие.
Кофе был гадким на вкус, одежда слишком душной, часы тикали слишком громко, время же тянулось слишком медленно, солнечный свет был слишком ярким, в общем, для Собаку но Темари все сегодня было слишком. То, что произошло на днях, никак не хотело выходить у неё из головы, хотя девушка упорно гнала от себя мысли о том, что же на самом деле случилось в её доме.
Темари встала из-за стола и подошла к окну, чуть прищурив глаза от яркого солнца и, обхватив себя руками, всматриваясь вдаль между высоток. Блондинка пыталась проанализировать то, что она видела, и сопоставить это со своими, пусть и нецелостными, знаниями по истории кланов. Во-первых, ментальная сила, которая исходила от её брата и Намикадзе Наруто, имела необъяснимое происхождение. Темари, хотя она, может, просто была ещё слишком молода и неопытна, никогда не ощущала ничего и близ подобного, хотя и встречала много альф, в том числе и уже переступивших порог старения, а соответственно, и сильных ментально, но все предыдущие ощущения даже в подметки не годились тем чувствам, которые обуяли её во время столкновения именно с этими альфами. В какой-то мере Собаку было стыдно, ведь получается, что она, женщина-альфа, сама покорно раздвинула ноги и ждала, нет, жаждала, чтобы Намикадзе взял её, сцепился с ней, пометил её, и это вновь было странно. Да, во время течки или овуляции тело слабо, желания могут брать верх над рассудком, а сущность вырываться на поверхность, но то во время течки или овуляции, они же с Канкуро были просто подавлены ментально, будто желание к спариванию вытянули из самых дальних уголков их сущностей, будто оголили природные инстинкты, будто освободили зверя, который подчинился более сильному хищнику. Эти ощущения и мысли пугали блондинку, потому что она даже понять не могла суть происходящего, а неведенье вызывало только дополнительные страхи, из-за которых смотреть теперь на Намикадзе Наруто без опаски она не могла.
Во-вторых, эти глаза – с оранжевой радужкой и полностью черные – тоже не внушали доверия. Темари не была сильна в преданиях, но именно эти россказни знала хорошо, а именно, знала о том, что у некоторых кланов существует вторая ступень мутации природы сущности, но, тоже насколько ей было известно, ни Намикадзе, ни, тем более, Собаку таких способностей не имели отродясь, разве что… Темари резко выдохнула и отвела взгляд в сторону, нахмурив брови и закусив нижнюю губу: разве что в жилах этих альф преобладала кровь иных кланов. Мать Наруто принадлежала к клану Узумаки, который возник из небольшого восточного рода, а после резко и стремительно обрел могущество, и если о Намикадзе было точно известно, что этот клан зародился в Темные Времена, в результате отделения от клана Сенджу части семьи, то о том, при каких обстоятельствах появился клан Узумаки, было неведомо. В жилах же её брата тоже смешались восточные крови, причем разных кланов, которые косвенно были в родстве и с их матерью, и с отцом. Следовало ли из этого, что у восточных кланов есть какие-то секреты, связанные с природой сущности, которые до сих пор неизвестны миру? Вполне возможно, но даже это все вкупе не объясняло тот факт, что Намикадзе Наруто и её брат были не просто не такими, как все, они были иными, к тому же повязанными, и это отчетливо чувствовалось, когда альфы раскрыли свои биополя и освободили свою ментальную силу, силу, которая могла становиться материальной.