- Отец планирует устроить большой семейный ужин на Праздник Богов, где ты и будешь официально представлен, как его приемник и новый глава клана
- Быстрее, чем я думал, - до Праздника Богов оставалось всего две недели, и эта поспешность очень не нравилась среднему Собаку, как и то, что только что все его планы на будущее рухнули, ведь, несмотря на свою личную неприязнь к отцу, клан он бросить не мог, по крайней мере, не тогда, когда уже был решен вопрос о его наследии главенства
- Так вот, Гаара, - Канкуро смутился и старательно отвел взгляд, вновь запнувшись, будто вмиг растерял всю свою уверенность, что альфа и почувствовал ментально, - тебя, как будущего главу клана, я прошу после Праздника Богов устроить смотрины моего альфы* (*имеется в виду традиция, согласно которой глава клана должен одобрить кандидатуру ухажера своего родственника, хотя она не обязательна и придерживаются её не все)
- Твоего кого? – биополе аловолосого ощетинилось, а сам Гаара нахмурился и шумно втянул носом воздух, чуя чистый омежий запах брата и не чувствуя в его биополе ни одной ментальной нити альфы
- Альфы, - уже тише продолжил шатен. – Мы не так давно вместе, поэтому я и прошу подождать тебя со смотринами, ведь мало ли что, а вообще-то настроен он серьезно
- Расскажи мне о нем, - требовательно, с ментальным нажимом произнес средний Собаку, уже более четко осознавая перемены в брате, которым очевидно и поспособствовал этот неизвестный ему пока альфа
- Ну, мы познакомились в фитнес-центре, - слегка неуверенно начал Канкуро, который явно не собирался ничего рассказывать брату, а вот будущему главе клана перечить не мог, - он мой инструктор по самообороне
- По самообороне? – сперва удивился Гаара, а после вздохнул, понимая, что о своем брате он не знает абсолютно ничего. – Ты же вроде как на шейпинг ходил
- Ходил, - омега кивнул, - а потом увидел его и записался ещё и на самооборону. Он на меня долго внимания не обращал, - шатен в полуулыбке хмыкнул, - но оно и понятно, ведь я цеплялся к нему, отпускал всякие пошлые комментарии в его сторону, вел себя вызывающе и приходил на занятия в довольно-таки откровенных нарядах с целью соблазнить, - услышав это, старший Собаку снова напрягся и даже дал младшему ментальный подзатыльник, но слабый, братский, понимая, что в том, что Канкуро стал таким, есть доля и его вины, - а он не велся. Представляешь?
- Да уж, трудно не представить, - Гаара не злился, просто поражался непутевости своего брата, который, по сути, в свои 19 лет оставался ещё ребёнком, которому хотелось внимания, но и бдительности не терял, чувствуя, что омега серьезно увлекся этим альфой
- А когда я стал нормальным, - продолжал шатен, - то есть стал приходить на занятия в обычном спортивном костюме с целью научиться себя защищать, а не соблазнить альфу, он сам и подошел. Так что, - младший Собаку пожал плечами, - встречаемся мы уже три недели
- Он ведет себя достойно? – не без интереса спросил аловолосый, ведь его, и правда, заинтересовал человек, который смог столь кардинально повлиять на его брата, причем в лучшую сторону
- Даже до занудства достойно, - Канкуро, слегка смутившись, вздохнул, - прогулки за ручку, кафе-мороженое, поцелуи в щечку, но я и сам не хочу спешить. Он мне нравится, а вот тебе… - шатен задумался, а среднему Собаку только и оставалось, что затихнуть и навострить уши, давая брату время, чтобы собраться с мыслями. – Думаю, тебе в нем не понравится три вещи, - омега насторожено взглянул на альфу, но продолжил. – Во-первых, ему 35 лет
- Допустим, - Гаара кивнул, подумав, что этот факт не столь страшен, ведь у его отца и матери разница в возрасте была примерно такой же, так что с подобным положением дел он мог смириться с легкостью
- Во-вторых, - Канкуро вдохнул поглубже, - он бывший корпусник
- Не реабилитированный хоть?* (*Гаара имеет в виду, не отправили ли альфу в Корпус за совершенное преступление, а после сняли обвинение за заслуги) – аловолосый пронзительно взглянул на брата, ментально прощупывая каждый виток его биополя, тем самым давая понять, что соврать не получится
- Нет, доброволец в отставке, - поспешил заверить брата шатен, а после замялся, но Гаара не торопил его, чувствуя, что главный минус омега приберег напоследок. – И последнее… он развелся недавно, - выпалив это на одном дыхании, младший Собаку съежился и зажмурился, а его биополе, дрогнув, резко свернулось
- Из-за тебя? – аловолосый прищурился, но порывы свои сдержал, как будущий глава клана решив сперва разобраться в ситуации более детально
- Нет, естественно! – вспыхнул омега, вскинувшись. – Я бы ни за что не стал разбивать семью! Он сам, потому что жена у него бывшая – стерва и склочница!
- Откуда такие познания? – старший Собаку расслабился и даже улыбнулся, ведь в порыве возмущения Канкуро высвободил и свои истинные чувства к альфе, которые были нежными и романтическими, что более чем успокоило аловолосого
- Да видел я её мельком, - буркнул шатен. – Очень скандальная омега
- Эх, братишка, - Гаара встал и, подойдя к все ещё нахохлившемуся омеге, аккуратно поднял его, а после крепко обнял, впервые за много лет почувствовав именно братскую, а не просто родственную, связь. – Будут тебе смотрины, - альфа впервые окутал именно брата ментальным коконом, выражая свою поддержку, - только ты это, поаккуратней там, ведь, как не крути, а он зрелый альфа с соответствующими потребностями
- Да и я уже не ребёнок, - Канкуро хмыкнул, но ментальную заботу брата принял, - что, к чему и куда знаю
- Эй! – аловолосый отстранил от себя омегу, придерживая его за плечи, и одарил строгим взглядом
- Платонично у нас все пока что, - шатен вновь смутился. – Мы так решили
- Ну, тогда это, - альфа и сам смутился от такой откровенности, неуверенно похлопав брата по плечу, - я пошел. Посмотрю, как там Сай
- А мне заниматься надо, - Канкуро поспешно выпутался из объятий альфы и уселся на стул, развернувшись к столу и уткнувшись в учёбники. Гаара только покосился на темную макушку и хмыкнул – пусть этот разговор и не убрал между ними все стены недопонимания, но первые барьеры уже определенно были разрушены.
Сасори, обеими руками упираясь в стол, усталым прищуром посмотрел на часы, которые показывали уже за полдень. Да, сегодня он встал непростительно поздно, да ещё и на работу не пошел, дав разнарядку на день по телефону. Хотя, по сути, спал он, как обычно, пять часов – оптимальное время для красноволосого альфы, чтобы чувствовать себя отдохнувшим. Просто уснуть Акасуне удалось только под утро, да и то, сон его был каким-то поверхностным и рваным, он кидался каждые полчаса от того, что ему чудилось, будто под ним разверзается земля, и он падает в темную пропасть, опутанный множеством скользких щупалец. Пожалуй, это все нервы, на которые Сасори не жаловался ни разу за все 30 лет своей жизни, но вот уже второй день альфа был на пределе, ощущая запах течки своего Истинного и сознательно отгораживаясь от него, не в силах переступить себя и отогнать мысль о том, что его Пара – безотказная подстилка.
Вчера он так и не рискнул зайти к мальчику в комнату, даже на второй этаж не поднялся, запершись в кабинете и проведя ночь, точнее утро, на узком и неудобном диванчике. Запах омеги был слишком сильным, слишком сладким и дурманящим, слишком заманчивым, чтобы рисковать и просто из любопытства выходить из комнаты, поэтому альфа и принимал подавляющие, таблетка за таблеткой, пока его не вырвало в напольную вазу. Именно из-за запаха Акасуна и не смог уснуть: ему мерещились шаги, от которых он замирал, съеживался и прислушивался, запах омеги перебить не удавалось даже подавляющими, тело ещё помнило прикосновения мальчика, его умелые руки и сладкие губы, а перед глазами, то и дело, возникал образ полуобнаженного Хаку, стоящего перед ним на коленях и покорно склонившего голову. Сущность рычала внутри, рвалась и приносила дискомфорт своему носителю, сила воли которого уже не могла усмирить инстинкты, для которых покорность и послушание были такими же сладкими, как и отзывчивость, и желание самого омеги. Только под утро, при открытом окне, когда запах омеги потерял свою стойкую концентрацию, Сасори удалось уснуть, точнее, забыться в неопределенной темноте, после чего все тело теперь ломило, а усталость так и не ушла, превратившись в ноющую головную боль.