Когда брюки отлетели куда-то в сторону, Кабуто провел по ногам омеги чем-то приятно-холодным и слегка скрипящим. Мужчина вздрогнул, чувствуя, как с его члена скапывает семя, а по внутренней стороне бедер стекает смазка. Они точно смешивались, где-то там, внизу, где под ним, капля за каплей, образовывалось пятно его соков. Сейчас омеге хотелось чем-нибудь заткнуть себе рот, ведь его возбуждение выдавал хриплый скулеж и рваные вздохи, которых ему не разрешали, но брюнету приходилось лишь до крови прикусывать губы, с которых уже норовили сорваться стоны. Тонкими кожаными ремнями Кабуто привязал ноги своего любовника к ножкам столика, причем сделал это довольно эстетично, обвив часть ноги от бедра до колена изящным переплетом тонких линий, которые заканчивались металлическими застежками.
Обездвиженность и неопределенность, человек за спиной, чувство его взгляда, ощущение его дыхания, и тонкий запах вожделения в воздухе, - все это было именно тем, что было так необходимо Орочимару. Нет, он не возвращался в прошлое, не трепетал от страха и не молил насильника о пощаде, это все он пережил и оставил где-то там, в своей прошлой жизни, в теперешней же просто подчиняясь потребностям тела, которые с лихвой удовлетворял его бета. Руки скользнули по ногам, синхронно и мягко, а после одна замерла на левом бедре, а вторая надавила на спину так, что брюнет ещё сильнее прогнулся в пояснице, чувствуя, как натягиваются мышцы ног и как вытягиваются позвонки. Это была не боль, только её грань, ведь если бы любовник надавил на спину хотя бы чуточку сильнее, то мог бы не просто причинить боль, но и навредить, но Кабуто очень хорошо знал тело своего омеги, практически досконально, настолько досконально, что умел удерживать эту грань.
У мужчины не было возможности податься назад или вильнуть бедрами, он не мог развернуться и перенять инициативу, не вправе был попросить делать все быстрее, а его бета настолько сладко и мучительно медлил, что у Орочимару перебивало дыхание, кожа покрылась испариной, а все тело начало дрожать не только от неудобности позы, в которой он находился, но и от неистового возбуждения. Плоть любовника раздвигала стеночки его нутра медленно, в прямом смысле сантиметр за сантиметром, проникала в него с горячей пульсацией, которая тут же находила отклик в его теле, задевала каждую чувствительную точку, заставляя стеночки сжимать её так плотно и вызывая именно то, ни с чем несравнимое, ощущение заполненности.
Каждый новый толчок, как качели: сперва малая, едва ощутимая амплитуда, после более быстрый темп, слегка возвышающий над землей, а потом безумная высь рваных движений, от умелости которых просто невозможно было сдержать стоны. Орочимару пытался извиваться, ему хотелось задать свой темп, хотелось не так яростно, не так быстро, хотелось растянуть этот момент единения со своим бетой, хотелось продлить время до мига наивысшего наслаждения, чтобы его любовник тоже получил удовольствие, но Якуши вовремя пресекал любую попытку омеги перебрать на себя руководство, то надавливая на спину, то заставляя мужчину запрокинуть голову, умело наматывая на кулак его волосы. Рубашка Орочимару была уже полностью влажной и неприятно липла к телу, но это тоже была необходимая деталь их маленькой игры, за соблюдение которой омега был очень благодарен своему любовнику. Мужчина не хотел, чтобы седовласый видел его шрамы, которые мелкой россыпью паутинок и нитей пересекали его спину. Да, бета знал о них, видел их, но именно в такие моменты, когда жар уже полностью подчинил тело, когда плоть налилась и дрожит, когда внутри зарождается пульсация оргазма, Орочимару не хотел, чтобы прошлое было столь видимым, ведь он жил настоящим, тем настоящим, в котором у него был его любимый бета.
Первые волны оргазма накатили на омегу слишком быстро, пройдясь по всему телу, сокращая внутренности, выгнув спину, запрокинув голову и вырвав протяжный стон, который сорвался криком удовольствия с губ мужчины, растворившегося в столь сказочном ощущении. Орочимару безвольно упал грудью на столешницу, хрипло дыша и ощущая, как волна оргазма постепенно сходит на нет, но тут же вновь выгнулся и вскрикнул, когда почувствовал, как в его тело вместе с плотью беты входит что-то более толстое, сразу же начиная увеличиваться внутри.
- Что это? – прохрипел омега, ощущая, что те самые волны никуда не исчезают, начиная пульсировать все чаще и чаще, в такт его нутру, которое сейчас было растянуто до сладкого ощущения полной заполненности
- Искусственный узел в форме кольца для члена, - слегка сбивчиво дыша, ответил Кабуто, продолжая совершать мелкие фрикции, а после и вовсе замирая, когда двигаться стало просто невозможно
- Но нельзя… - сквозь пелену череды оргазмов смог просипеть омега, - тебе нельзя… это вредно…
- Забудь, - шепот на ухо, в котором можно было уловить нотки нежности, а после легкий поцелуй в висок, - ты заслуживаешь и большего
Орочимару выгнулся ещё раз, а после просто обмяк, опустившись на столешницу, ощущая сейчас именно ту сладость сцепки, пусть и искусственной, от которой весь мир кружится перед глазами. Омега знал, что только что его бета не получил никакого удовольствия, более того, что минут десять-пятнадцать он будет терпеть боль, которую причиняет искусственный узел, пережимающий его член у основания и сокращающий мышцы плоти. Но соблазн вязки был слишком велик, было слишком хорошо, до беспамятства, цветных пятен перед глазами, и томительной пульсации внутри, которая растекалась по телу волнами мелких оргазмов, которые дарил ему его бета. Почему Кабуто пошел на такой риск, зная о возможных последствиях? Орочимару, растворяясь в очередной вспышке удовольствия, улыбнулся – возможно, его бета действительно любит его.
Протяжно и надрывно просигналив, на бешеной скорости мимо пронеслась машина, под которую Хината не попала только чудом. Девушка прижала руки к груди и отступила от дороги ещё на несколько шагов, упрекая себя за беспомощность. Этот район города был абсолютно незнаком Хьюго, так как ранее она здесь не бывала, она вообще мало где бывала и то, только с личным водителем, у которого был четкий курс «от одного пункта назначения к другому», и именно этот факт сейчас был явно не на руку брюнетке.
Пожалуй, это было немыслимо, ведь она, Хьюго Хината, ответственная девушка и послушная дочь, уже в который раз прогуливала уроки, более того, приехала на метро и теперь пыталась понять, туда ли она направляется. Для человека, которого фактически всю жизнь держали под замком, это было подвигом. Во-первых, омеге стоило невероятных усилий осмелиться на подобный шаг и приехать в бизнес-район, в котором и сведущий человек мог легко заплутать среди однотипных построек, вершины которых, казалось, терялись в облаках. Во-вторых, Хината боялась, что отцу могли позвонить со школы и сообщить о её отсутствии на занятиях, ведь уйти на назначенную встречу – это одно, а сбежать – совершенно другое, и, пожалуй, прознай об этом Хьюго Хиаши, быть ей до конца школы на индивидуальном обучении, а до замужества под домашним арестом. В-третьих, метро было страшным местом, да, именно так: гул, шум, толпы людей, неразбериха, давка, сомнительные личности, который поглядывали на неё с явным вожделением, и полное непонимание самого процесса проезда. Хорошо, что в мире не без добрых людей, и какая-то омега уже в возрасте старения подсобила ей, рассказав, как оплатить проезд и каким маршрутом нужно следовать. И, в-четвертых, то, что задумала брюнетка, было само по себе рискованным и с точки зрения Кодекса Нравственности неправильным, но сообщить о своем визите она не могла, так как имела в наличие лишь адрес нужного офиса, да и эффект неожиданности должен был сыграть немаловажную роль в её планах.