- Тен-Тен-тян, - Хьюго было тяжело, не из-за ментального натиска, нет, ведь его не было, она вообще едва ощущала биополе альфы, а из-за самой атмосферы, которая будто давила ей на плечи, - в нашу прошлую встречу я была слишком груба и категорична по отношению к вам, сказала то, что должна была сказать потому, что рядом был отец, и я не хотела, чтобы он услышал наш разговор, теперь же… - брюнетка, осмелившись, подняла голову и посмотрела собеседнице в глаза, – теперь же я хочу поговорить искренне
- Вот как? – шатенка хмыкнула и, откинувшись на спинку кресла, кивнула. – Я вас внимательно слушаю, Хината-тян
- Ваше предложение… - Хината замялась и отвела взгляд, так как, в силу более слабой природы своей сущности, не могла долго смотреть альфе в глаза, тем более, когда в них было столько превосходства. – Если ваше предложение по поводу отношений ещё в силе, то я согласна на него
- А как же ваш жених? – задала вполне очевидный вопрос Такахаши, слегка приоткрывая свое биополе
- Мы поговорили с Гаара-куном и решили, что, - омега пыталась держаться спокойно, выставляя пусть и слабые, но все-таки ментальные блоки, так как сейчас она собиралась соврать альфе так, чтобы та это не почувствовала, - если за эти три года, что нам остались до свадьбы, мы найдем свою Пару или просто любимого человека, то брачное соглашение будет расторгнуто
- И почему вы говорите мне об этом только сейчас? – шатенка чуть подалась вперед и облокотилась о стол. – Почему не сказали все это в нашу предыдущую встречу?
- Я была не готова, - Хината чувствовала, как ментальные витки альфы колышутся вокруг неё, при этом не пытаясь проникнуть в её биополе, а будто сканируя пространство вокруг, но девушка пыталась не обращать на это внимания, приняв за проверку или обманный маневр. – Я думала, что у меня будет больше времени, чтобы поговорить с женихом, ведь вы сами дали мне это время, - омега выразительно посмотрела на шатенку, но тут же вновь отвела взгляд. – Так что вы скажите, Тен-Тен-тян?
- Знаете, Хината-тян, - Такахаши поднялась с места, но к брюнетке не подошла, просто стала перед ней, опираясь о стол, смотря на омегу пристально и все так же умело огибая её своими ментальными витками, - ваше соглашение с женихом, ваша смелость, ваш приход сюда и ваше предложение, конечно же, отмечены мной, но, - альфа показательно развела руками, - уже поздно
- Вы… - Хьюго отступила на пару шагов назад, смотря на девушку, лицо которой не выражало ни единой эмоции, ни плохой, ни хорошей, вновь равнодушие, от которого ментальные барьеры омеги тут же рухнули. – Вы дали свое согласие на брак с Нейджи? – почему-то Хината была уверена, что шатенка не согласилась, так подсказывала ей интуиция, но девушка все равно не верила, что альфа могла согласиться на навязанный ей брак без чувств, хотя, похоже, она все-таки ошиблась
- Хината-тян, - Тен-Тен поднялась и резко свернула свое биополе, - я не знаю, что произошло у вас в семье или каким образом у вас не сложились отношения с женихом, но, прошу, постарайтесь разобраться с этим сами, не впутывая в свои проблемы меня, - альфа, вновь сев в рабочее кресло, сразу же переключилась на какие-то бумаги. – Всего доброго, Хината-тян
Хьюго попятилась, сперва осторожно, едва-едва переставляя ноги, а после, распахнув дверь, буквально выбежала из кабинета альфы, чувствуя, как лицо становится мокрым от слез. Тен-Тен все поняла, и омега в этом не сомневалась, пусть альфа и не прикасалась к ней ментально, но, очевидно, её, омежьего, контроля над свои биополем не хватило для того, чтобы удержать все эмоции. Но разве могла Такахаши, которая не так давно признавалась ей в любви, столь резко и беспрекословно отбросить все свои чувства? Может, и не было этих чувств? Может, все эти признания были сделаны ради какой-то выгоды? Нет, все намного проще – Тен-Тен станет супругой Нейджи и, естественно, какие-то интрижки, тем более с родной сестрой её жениха, альфе ни к чему, а чувства… Чувства проходят, да, не так быстро, но со временем, в новой семье, с достойным мужем и детьми, проходят и замещаются новыми, на что, очевидно, и рассчитывала шатенка.
Это было больно. Нет, не то, что Тен-Тен ей отказала, хотя и это задело Хьюго, а то, что выхода теперь у неё точно не было. Все, к чему она стремилась, все планы, которые у неё были, вся жизнь, которую она себе разрисовала в ярких красках, все это исчезло в один миг, оголив правду – будущее с человеком, который любит другого, и одиночество.
Сегодня Мадара рискнул купить цветы – чайные розы – которые, как показалось альфе, должны понравиться столь капризному омеге. Да, Узумаки Кураму брюнет считал именно капризным, даже несмотря на то, что тому уже было за сорок, что он был главой клана, успешным бизнесменом и влиятельным политиком, но при всем при этом он оставался просто омегой, которому нужно было внимание и забота. Отчасти Учиха понимал багряноволосого: когда-то его самого готовили к участи главы клана, и в этом процессе, скажем так, было мало приятного, а омеге, тем более, было тяжело справляться со столь солидной ношей, учитывая то, что у него не было альфы, на которого можно было бы опереться, и поддержкой которого можно было бы заручиться. Мадара понимал и характер Узумаки, который тот не чуждался показывать: слегка язвительный, умеренно кокетливый и до мелочей расчетливый. Именно последним альфа и пытался объяснить себе интерес омеги к Хашираме Сенджу. Курама хотел, чтобы за него боролись, чтобы не испугались его положения и влиятельности, чтобы альфа не был против оставаться в тени своего более успешного супруга и не мешал ему заниматься бизнесом и карьерой. Что ж, со всем этим Мадара был готов мириться, был готов уступить и стать опорой, стать ровней, так как иного, похоже, омега бы не принял.
Ломало ли это его альфью гордость? Ещё как. Сущность буквально разрывала его изнутри, требуя подавить омегу, который не понимает, что его место в постели рядом с альфой, а не перед ним в обществе, но сам Учиха был с этим не согласен. Точнее, с кое-какими нюансами он был согласен, но и подавлять любимого человека, запрещать ему что-то, ломать его как личность, что он и делал со всеми предыдущими своими супругами, альфа не собирался. Да и возраст у него был уже не тот, чтобы бросаться в омут беспамятства, тем самым руша свою жизнь. Через пару дней ему исполнится сто, так что вопрос о семье и детях был более чем насущен. К тому же, этого омегу он не просто возжелал, а действительно полюбил, поэтому-то альфа и поджидал багряноволосого у его дома, вырядившись в так претивший ему деловой костюм, чтобы пригласить мужчину на празднование своего столетия, которое пройдет в фамильном особняке Учих в присутствии всех членов клана, где он и собирался сделать Кураме брачное предложение.
Прямо перед его роскошной белой машиной остановилась не менее роскошная черная, из которой, пару секунд спустя, вышел Хаширама Сенджу. Альфа с нескрываемым презрением покосился на Мадару, а после открыл дверцу из пассажирского места, подав руку слегка улыбающемуся омеге. Учиха нахмурился и ещё сильнее стиснул в кулаке стебли цветов, чувствуя, как его сущность буквально расшибает искусственные барьеры подавляющих, причиной чему стал не только совместный приезд Сенджу и Узумаки, а и то, что губы у обоих были слегка припухшими, что просто не могло не натолкнуть на вполне логичные выводы.
- Мадара-сан, - казалось, Курама был не то что не удивлен, а даже доволен вот такой вот встречей, как-то загадочно улыбаясь. – Это мне?
- Вам, - грубо бросил Учиха, после чего не менее грубо пихнул цветы омеге в руки, при этом грузным взглядом буравя своего более молодого и явного конкурента, который сейчас чуть ли не победно скалился
- Как мило, - протянул Узумаки, прижимая букет к груди и вдыхая аромат цветов, при этом будто бы и не замечая, что атмосфера вокруг за несколько секунд буквально начала искрить напряжением, в то время как альфы уже развернули свои биополя
- Что, Мадара, седина в бороду – бес в ребро? – с долей ехидства спросил Сенджу, темная радужка глаз которого уже покрылась фиолетовыми прожилками, а биополе сгустилось, уплотняя свои витки и явно готовясь к неминуемой схватке
- Мне ещё пятьдесят лет до порога старения, - злобно прошипел альфа, которому только что наступили на самую болезненную мозоль, прямым текстом указав на его возраст, к тому же, его биополе тоже уже было полностью готовым к бою, а сущность рычала внутри бешеным зверем, окрасив радужку его глаз в алый цвет