Плавным движением Собаку отбросил одеяло в сторону, и Сай тут же перевернулся на спину, широко разводя согнутые в коленях ноги. Обнаженный, течный омега, готовый к спариванию – это не соблазн для альфы, это его и порок, и слабость в одном, но Собаку слишком часто поддавался этим порокам, чтобы именно с любимым позволить себе пасть столь низко. Чем он будет лучше насильника, если просто воспользуется ситуацией? К тому же, на его присутствие откликалось только тело омеги, источая ещё более сильный запах и активно выделяя смазку, и Гаара это чувствовал, как и чувствовал то, что именно для него, для человека, Сай закрыт, целиком и полностью, не позволяя ментальным нитям альфы пробраться в самое сердце своей сущности.
Сняв пижамные штаны и отбросив их в сторону, Гаара, оставшись полностью обнаженным, навис над брюнетом, рассматривая его лицо. Глаза Сая были закрыты, губы сжаты в тонкую нитку, а на щеках проступил жаркий румянец – вновь только отзыв тела, и это выводило альфу из себя. Омега под ним просто жаждет случки, чтобы облегчить свою течку, и кто это будет, кто удовлетворит его похоть, ему, похоже, было все равно. Но Собаку в это не верил, ведь Сай звал именно его, пусть инстинктивно выбрав самого сильного из доступных альф, но все же аловолосый надеялся, что где-то в глубине этот зов был продиктован чувствами, а не только инстинктами.
Гаара поцеловал любимого, вкладывая в этот поцелуй все свои чувства, которые он не мог передать ему ментально. Нет, конечно же, он мог, но для этого нужно было сломать барьеры омеги, причинить ему боль, а этого Собаку определенно делать не собирался. Как и ожидал аловолосый, Сай на поцелуй не ответил, просто приоткрыл губы, позволяя альфе терзать их собственническим поцелуем и проникать в его рот языком. Сущность возмущалась и бунтовала, она не понимала своего носителя, который так осторожничает с откровенно предлагающим себя омегой, но Гаара успешно ставил её на место, понимая, что, как говорится, трахать бревно он не хочет. Это было бы низко и точно не соответствовало бы его нежным чувствам к Саю. Он должен пробудить сущность омеги. Поцелуями, объятиями, ласками вызвать в нем желание именно его, а не просто похоть, а ради этого аловолосый был готов даже переломать свою сущность и навредить себе, но никак не любимому.
Спускаясь поцелуями все ниже, скользя языком по шее брюнета, Гаара взывал к любимому на ментальном уровне, пытаясь показать, насколько для него важен этот момент, насколько он любит Сая и насколько хочет быть именно с ним, но омега не отвечал. Собаку чувствовал дрожь тела, видел, как кожа покрывается капельками пота, ощущал трепетание плоти любимого и не понимал, как тому удается сохранять такой контроль. Это были не просто барьеры, это была какая-то защитная реакция, и, похоже, психологическое состояние Сая настолько плотно переплелось с его сущностью, что та выставляла блоки интуитивно, желая отгородить своего носителя от новой боли. Но боли не будет, ни физической, ни душевной, ни ментальной, так пообещал себе альфа, аккуратно прикусывая напряженную бусинку соска и тут же её зализывая.
Он ласкал любимого, целовал его сжатые губы, гладил выгибающееся навстречу тело, скользил языком по разгоряченной коже, вылизывал соски и впадинку пупка, и Сай ему отвечал. Это были приоткрытые губы, подрагивающие руки, вскидывающиеся в нетерпении бедра и легкое ёрзанье, но все равно это были лишь отклики тела, даже без стонов, только рваное дыхание, в то время как сущность и душа его омеги были плотно закрыты. Дорожкой поцелуев Гаара остановился на бедре брюнета, а после бережно обхватил губами головку аккуратного члена. Сай вскинулся, вновь двинув бедрами, но альфа ничего не чувствовал, кроме желания, точнее, никакого желания именно его, и это побуждало аловолосого к более откровенным действиям.
Альфа ласкал плоть омеги, вылизывал его дырочку, проникая в скользкое нутро языком и наслаждаясь вкусом любимого. Сай был открыт для него, как для альфы, который способен удовлетворить его похоть и заглушить жар течки, но Гааре этого было мало. Он хотел своего омегу целиком и полностью, с его желаниями, мечтами, переживаниями, даже с его безумием и болью, он все это хотел разделить с любимым, разделить и нести с ним даже самую обременительную ношу всю жизнь.
Прижавшись губами к губам любимого, Гаара плавным, единым, слитным движением вошел в полностью готовое и жаждущее тело омеги, которое приняло его не менее плавно, плотно обхватив член своими узкими скользкими стеночками. Альфа на миг замер: сердце колотилось в шальном ритме, готовое выпрыгнуть из груди, все тело напряглось, как струна, дыхание было рваным и жадным, будто каждый раскаленный глоток воздуха мог принести ему облегчение, биополе мгновенно развернулось жаркой волной, окутывая и его, и омегу, а сущность как-то странно метнулась внутри, сплетая неведомые до этого аловолосому нити.
Движения был осторожными, плавными, покачивающимися, Гаара не хотел спешить, доставляя удовольствие любимому и получая его сам. И это удовольствие, казалось, сейчас разорвет его. Ещё никто и никогда не вызывал в нем такую бурю противоречивых эмоций. Хотелось брать и отдавать взамен ещё больше. Хотелось владеть и позволить обладать собой. Хотелось любить и познать яркость ответной любви.
Любить и познать… Гаара на миг замер, так и не выйдя из тела омеги, который, так и не открыв глаза, в ответ лишь вскидывал бедра и шумно дышал, даже рук не поднял, сжимая в кулачках простынь, чтобы прикоснуться к нему и подарить ответную ласку. Получается, он никогда не говорил Саю о том, что любит его. Омега сам сказал о том, что знает о его чувствах, но это были совершенно разные вещи. Абсолютно. Кардинально. Противоположно. Недопустимо. Он-то думал, что его главная ошибка была в том, что он бросил любимого и престал за него бороться, но, нет, главной его ошибкой было молчание, молчание о своих чувствах.
- Сай, - склонившись над вздрогнувшим омегой, Гаара ещё плотнее окутал его своим ментальным коконом, который сплела его сущность из звонких нитей, и едва слышно, но четко и уверенно, выдохнул ему на ушко, - я люблю тебя
Биополе омеги раскрылось резко, волной, раскатом, сферой. Раскрылось и тут же его нити начали плотно переплетаться с нитями ментального кокона альфы, сливаясь в более плотные витки. Сай глаза так и не открыл, но обнял своего альфу за шею, сжал пальчиками волосы на его затылке, обхватил ногами за талию и прижался к нему всем телом, выгибаясь и издавая громкий стон. И Гаара почувствовал… отзывчивость, но не только тела, души, сущности, самого омеги, почувствовал, что таким, открытым и полностью доверяющим, любимый будет только с ним.
А дальше было безумие. Никакой осторожности. Никаких барьеров. Никакой сдержанности. Только два тела, которые сплетались в урагане страсти. Только два человека, которые так долго желали быть вместе. Только два биополя, которые теперь сплетались, выстраивали связь, вили нити и тонко вибрировали, окутывая своих носителей. Только две сущности, которые тянулись друг другу – одна ластилась, вторая же даровала эти ласки. Только альфа и омега – начало и конец одного единого.
- Сай… - на выдохе позвал альфа, содрогаясь в беспрерывной череде волн удовольствия, которые могла подарить только сцепка, и сквозь пелену сладкого тумана посмотрел на любимого. Брюнет в ответ открыл глаза, из уголков которых текли слезы, и, приподняв слегка подрагивающую руку, осторожно прикоснулся пальцами к татуировке на лбу альфы, очерчивая её края.
- Я тоже тебя люблю, Гаара, - прошептал Сай, и тут что-то произошло. Нити, сплетенные двумя сущностями, натянуто звякнули и закрутились в витиеватую метку, разделяясь и запечатлеваясь на биополях и альфы, и омеги. Гаара вздрогнул, в то же время ощутив дрожь любимого, и обессилено рухнул на омегу, не в силах выдержать этот пульсирующий в нем, на нем, и в его биополе жар новых уз.
Пара… они с Саем Пара. Но как? Почему за все эти годы он не смог этого заметить и понять? Или… или их любовь, пройдя столько испытаний и преград и все же оставшись столь сильной, стала чем-то выше, чем просто чувством? Она стала связью… связью Истинных, которую благословили боги. Но Парой рождаются, а не становятся, хотя… Гаара, крепко поцеловав любимого, а теперь уже своего Истинного, хмыкнул, ведь он не понаслышке знал, что в этом Мире возможно все.