- Ясно, - Хаку слегка нахмурился, но красноволосый тут же поспешил развеять смутные мысли и болезненные воспоминания мальчика, приподняв его голову за подбородок и нежно поцеловав в губы
- Это же хорошо, малыш, - Сасори улыбнулся и омега улыбнулся в ответ, понимая, о чем говорит его альфа. – Теперь мы точно знаем, что ты сможешь родить ребёночка, - альфа, будто строжа, пригрозил указательным пальцем, - не меньше трех
- Да, хорошо, но… - мальчик отвел погрустневший взгляд, - но ты не захотел, чтобы это из меня вынули. Ведь так? – Хаку взглянул на мужчину, и Акасуна нахмурился по-настоящему, правда, сразу же окутывая омегу метальным коконом, но в голосе сохраняя строгость, ведь он предвидел подобную реакцию
- Да, так, - твердо и уверенно ответил Сасори, объясняя, - но только по той причине, что рожать тебе ещё рано
- А что же не рано? – огрызнулся Хаку, который любимого не понимал и понимать не хотел, сразу же закрывшись, ведь он считал, что вершиной их отношений в таком случае должен стать именно ребёнок. Он хотел подарить своему альфе малыша, хотел семью, которую когда-то отобрали у него самого, и хотел всего того, что называют семейным счастьем, но, похоже, альфа был иного мнения.
- Не рано учиться и выбрать свой жизненный путь, как человек, - ужесточив тон, припечатал Акасуна, пытаясь донести до мальчика суть их разговора, которую тот упорно не хотел понимать. – Да, я очень сильно люблю тебя и тоже хочу семью, но не ценой угнетения твоей личности, - похоже, эта фраза возымела эффект, так как омега снова открылся и посмотрел на него, а Акасуна в это время мысленно поблагодарил Итачи, который ещё тогда, месяц назад, вместе с точным ударом по лицу донес ему несколько простых истин
- Но я не знаю, чем бы хотел заниматься, - разочаровано ответил Хаку, причем разочаровано именно по отношению к себе. – Да, у меня есть определенные знания, но их явно недостаточно, чтобы получить образование, да и, - мальчик поежился, - не люблю я, когда вокруг много людей, особенно альф
- Поэтому мы наймем тебе репетиторов, - продолжал говорить Акасуна, поэтапно выкладывая свой план. – Они позанимаются с тобой до конца лета, а после, посмотрев на твои успехи и учтя желания, мы решим: пойдешь ты в старшую школу или же продолжишь обучение на дому. Хорошо? – склонив голову вбок, красноволосый выразительно посмотрел на любимого, одновременно прочувствуя его до мельчайших деталей и ощущая смятение
- Хорошо, - Хаку кивнул и тут же замялся, - но я - человек, который, по сути, умер, - омега, впитывая в себя энергетику альфы, успокаивался, но все же Сасори чувствовал, что того что-то сильно снедает внутри и заставляет отгораживаться от общества
- У меня нет документов, - тем временем продолжал омега, комкая в руках край одеяла. – Я нигде не числюсь и у меня нет ничего в принципе. Хотя, нет, есть, - мальчик кривовато усмехнулся, - где-то у меня есть надгробие
- Хаку, - укоризненно протянул Акасуна, который явно не разделял сарказм любимого по этому поводу, а после, успокоившись, продолжил. – Всем этим займусь я, и, обещаю, - альфа осторожно прикоснулся ладонями к щекам омеги, - все, твое имя, фамилия, статус твоей семьи, со временем все это будет восстановлено, а мы… - Сасори улыбнулся, - мы проведем самую красивую брачную церемонию, - мужчина пальцами прикоснулся к, уже было раскрывшимся, губам мальчика, - когда тебе исполнится 18
- Хорошо, - Хаку прильнул к любимому, греясь в тепле его ментальных витков и жаре любви. – Ты прав по поводу всего, а я последую за тобой
- Нет, - прижимая к себе своего мальчика, прошептал Акасуна, - мы пойдем вместе, рука об руку
- Оказывается, ты такой романтик, - омежка хихикнул и послал любимому задорный тычок
- Твой горячий шоколад стынет, - недовольно проворчал Сасори, и мальчишка, высвободив руку, тут же потянулся за чашкой, после чего сделал большой, шумный глоток. – Поросенок, - с улыбкой прошептал красноволосый, а после прикоснулся к губам любимого, собирая с них пенку. Хаку одной рукой обнял своего альфу и пылко ответил на поцелуй, подумав о том, что отныне счастье для него имеет привкус шоколада.
Взглянув на часы, Орочимару нахмурился: ещё только полдень, а он уже так устал. И дело было не в осмотрах или каких-то непредвиденных ситуациях, нет, на удивление день выдался абсолютно спокойным, дело было в бумажной писанине. С самого утра Орочимару но Шиин занимался картами своих пациентов, после сделал подробный отчет об использованных за полугодие медикаментах, обновил рецепты, составил график приемов на следующий месяц, а теперь обрабатывал результаты лабораторных исследований и энергограмм своих новых подопечных, которым вот-вот предстояло рожать. В общем, устал мужчина изрядно, сейчас откинувшись на спинку кресла и сделав небольшую паузу, чтобы предаться приятным мыслям. Жаль, что его лаборант сегодня работал в ночную смену, по крайней мере, если бы Кабуто был рядом, ему было бы легче не только физически, но и морально.
Порой, оставаясь наедине со своими мыслями, Орочимару думал о том, что их ждет в будущем. Понятное дело, что Якуши не собирался бросать медицину и уж тем более не собирался останавливаться на достигнутом, ведь, как не крути, а врачом он был, как говорится, с благословления богов, и просиживать свою жизнь в кресле помощника было бы глупо, чему Шиин и подумывал посодействовать. Но с карьерой оно-то понятно, а вот с их личными отношениями не совсем. Омега, в силу своего опыта и профессии, понимал, что его отношения с бетой хрупки, и даже не потому, что жизненный цикл бет сам по себе мал, а потому, что со временем он увидит на лице любимого человека первые морщины, в то время как он сам за 30 лет практически не изменится. Пугало ли это брюнета? Скорее, нет, но вот готов ли к подобному сам Якуши Орочимару не знал.
Они никогда не говорили о будущем и жили только сегодняшним днем, но с каждым этим самым днем омега все больше задумывался над тем, а не создать ли им полноценную семью. Понятно, что подобный брак не зарегистрируют и, скорее всего, смотреть на них будут с недоумением и пренебрежением, но это все мелочи по сравнению с тем, что усыновить ребёнка им бы все-таки позволили, ведь дальнейшее процветание страны зависело именно от молодого поколения, поэтому-то государство разрешало брать брошенных детей даже запрещенным парам, если они могли обеспечить малышу достойное будущее. Да, Орочимару хотел ребёнка: пусть он сам и не мог родить, но его омежьи инстинкты вот уже несколько лет взывали к нему, требуя их реализовать и взять на себя обязанности по заботе о маленьком существе. Загвоздка была в том, что он никак не мог решиться поговорить на эту тему с Кабуто, опасаясь его реакции, точнее того, что тот может его бросить, ведь, что бы там не думали и не говорили, он любил своего бету, который, к тому же, так чутко понимал суть его потребностей в личной жизни.
Мысли брюнета прервал легкий стук в дверь, после чего, не дожидаясь разрешения, в кабинет вошла женщина. Орочимару нахмурился ещё больше, учуяв в визитерше альфу, которая, кстати, свою ментальную силу и не скрывала, раскрыв биополе и сразу же прикоснувшись к омеге ментально.
- Вы по записи? – учтиво осведомился Орочимару, выставив несколько блоков. Хотя, этот вопрос доктор задал лишь для того, чтобы иметь время обдумать ситуацию, так как он занимался лишь омегами, мужчинами и женщинами, но все-таки омегами, и появление в его кабинете альфы было определенно не к добру.
- Нет, - без каких-либо утаек ответила женщина, присев на стул точно напротив омеги, и пристально посмотрела ему в глаза, от чего мужчина поежился и отвел взгляд, все-таки уступив напору более сильной особи. – Я по личному делу
- Извините, но я не курирую альф, - ощущая просто невероятный ментальный дискомфорт, ответил Орочимару, украдкой разглядывая гостью. Судя по ментальной силе, женщине было около сорока, причем её внешность ярко свидетельствовала о принадлежности к одному из западных кланов, и, пожалуй, омега бы терялся в догадках, к какому именно, если бы не эта светлая кожа, темные волосы и пронзительный взгляд бездонных в своей черноте глаз – черты внешности, которыми были наделены лишь Учихи. Отталкивающим мужчине показался весь внешний вид брюнетки, которая была одета в черный плащ с широким поясом и высоким воротником стойкой, а её ментальная сила отчетливо давала понять, что женщина привыкла властвовать и доминировать.