Цунаде же, выйдя из палаты своего пациента, достала из кармана простенький мобильный телефон, который стоял на беззвучном режиме и на который, наверное, уже раз двадцатый названивал абонент, подписанный как «наглый альфа». Да, не в правилах Сенджу было вмешиваться и решать за других, но, уже в сотый раз повторив себе, что это особенный случай, женщина таки нажала на кнопку «принять».
Праздник был в самом разгаре: завлекающая в танец музыка, лучшие напитки и закуски, оживленный гомон гостей, тосты и поздравления, - но оно и немудрено, ведь четыре клана собрались вместе, чтобы поздравить Намикадзе Минато с юбилеем. Но Саске смотрел на это все с тоской, поскольку ему, как самому младшему из присутствующих, если не считать Наваки Сенджу, конечно же, просто не было с кем поговорить. Родители были заняты светскими беседами и деловыми переговорами, так как День Рождения главы клана Намикадзе оказался отличным поводом для того, чтобы наладить отношения между Учиха, Сенджу, самими Намикадзе и Узумаки. Итачи постоянно был с Деем в обществе схожей им по возрасту компании, и они тоже говорили явно не о делах обыденных. Карин не отлипала от своего ухажера Учихи Шисуи, чему оба клана только радовались. И даже дядя Мадара как-то странно притих, из своего уголка неодобрительно поглядывая на невозмутимого главу клана Узумаки, на которого так же неодобрительно погладывал и Хаширама Сенджу, только с другого уголка. Впрочем, это было не единственное напряжение на празднике, так как ещё одна парочка, насколько помнил подросток, Намикадзе Яхико и Узумаки Нагато, обменивались не менее недружелюбными взглядами и демонстративно обходили друг друга стороной. Вот поэтому Саске и было скучно, хотя, даже в столь неприятной ему морально атмосфере, он смог найти себе достойное занятие, точнее, недостойное, но об этом-то никто не знал.
Весь вечер омега рассматривал Намикадзе Наруто, одетого в бирюзовую рубашку и темные брюки, в прямом смысле этого слова любуясь им со стороны. Альфа, казалось, был сегодня каким-то совершенно не таким: он много улыбался, общался, ослеплял всех своим вниманием и вообще излучал много позитива. Саске даже было подумал, что блондин переборщил со спиртным, так как уж очень странным показалось подростку его поведение, но остальные не обращали на это внимания, из чего омега сделал вывод, что Намикадзе и является таковым на самом деле, вот только с ним он был совершенно другим.
Если сказать честно, то Саске просто устал. Он не понимал, что делает не так, и почему альфа сторонится его, а все те доводы, которые наводил ему Суйгетсу по поводу скорбного прошлого блондина или его серьезных планов на будущее, теперь уже казались Учихе абсурдными, поэтому-то омега и решил оставить все так, как есть. Да, Наруто ему нравился, даже больше чем нравился, у брюнета внутри вообще бурлил такой фонтан чувств и эмоций, что в последнее время их было довольно-таки трудно скрывать, но и терзать себя ради альфы, которому, похоже, он безразличен, Саске не собирался. Да, он дал себе слово, что докажет, но что тут можно доказать, если блондин упрям, как осёл, и шарахается от него, как от прокаженного. Это причиняло боль, какую-то такую неприятно ноющую, смешанную с обидой, непониманием и желанием вправить альфе мозги, но пока что брюнету оставалось только наблюдать и сдерживать свои чувства, от которых, пожалуй, он бы отказался, если бы смог.
Выйдя из большого зала, Саске прислонился к стене и свесил голову, подумав о том, что ему сейчас хочется домой, а ещё лучше к Суйгетсу, чтобы, как истинный омежка, поплакаться другу в жилетку по поводу своих неразделанных чувств. Да, даже Учиха Саске давал слабину, но как тут было её не дать, если весь вечер Наруто флиртовал со свободными омегами, а в его сторону послал лишь сдержанный кивок и короткую улыбку. Положение дел усугублялось ещё и тем, что омега так и не смог прочувствовать альфу, а соответственно, об истинных чувствах Намикадзе к нему подросток не имел ни малейшего понятия, кроме того, что блондин якобы ему симпатизирует. Но самому Учихе этого было мало: хотелось прикасаться к альфе, не закрываться при нем, четко контролируя каждый виток своего биополя, открыть ему свою сущность, позволить укутать в свой ментальный кокон, ну, а вершиной мечтаний, конечно же, был поцелуй. Вот именно что мечтаний, было, и, похоже, так все и останется, по крайней мере, до тех пор, пока он не окончит школу и не перестанет видеться с Намикадзе так часто, а там, вполне возможно, ему удастся забыть альфу, который, получается, разбил ему сердце.
- Саске, тебе скучно?
Голос, который так внезапно прозвучал рядом, заставил подростка вздрогнуть и замереть. Он элементарно боялся поднять голову, потому что… потому что перед ним стоял ОН. Саске, чувствуя рядом сильного и свободного альфу, запах которого был сейчас необычайно заманчив, уткнулся взглядом в широкую пряжку ремня и отчаянно отказывался отрываться от её разглядываний, заметив на металле маленькую царапинку. Да, омега так бы и простоял до конца вечера, но это было бы трусостью с его стороны, тем более, похоже, Намикадзе подошел к нему не просто так, поскольку брюнет слишком отчетливо ощущал ментальные нити альфы, которые ровно вились вокруг него. И Саске поднял голову, поднял и вновь замер с широко распахнутыми глазами, так как альфа был близко, слишком близко, чтобы не поддаться нахлынувшим эмоциям.
Одной рукой Наруто упирался в стену чуть повыше его головы, вторую пока держал в кармане брюк. Смотрел альфа точно ему в глаза, и в этой синеве морской глубины подросток отчетливо видел огонь, такой яркий, полыхающий, манящий за собой, что омега буквально растворился в языках этого пламени, которые, вопреки своей жгучести, ласкали его сущность. О запахе альфы Саске вообще предпочитал молчать, так как сейчас он дышал именно им, не воздухом, а запахом блондина, биополе которого было настолько зазывно приоткрыто, что подросток невольно потянулся к этим ментальным виткам своим, позволяя им сплестись.
- Да… - выдохнул омега, а после, когда Намикадзе удивленно приподнял бровь, чуть улыбаясь, опомнился, отводя взгляд и спешно тараторя. – То есть, нет… немного… совсем чуть-чуть… было
- Саске, я уже говорил тебе, что ты милый? – уже со снисходительной улыбкой спросил альфа
- Да, говорили, - Учиха, конечно же, заметил, что блондин обращается к нему на «ты», упустив всякие там уважительные приставки, но сам омега все равно говорил «вы», считая, что этим он показывает силу своего духа, которой, кстати, осталось совсем мало, буквально капелька, которая и удерживала омегу от того, чтобы наброситься на альфу и впиться в его губы собственническим поцелуем
- Тогда я повторю, - Наруто, повернув голову омеги за подбородок, склонился ещё ниже и, переходя на шепот, буквально выдохнул подростку в губы. – Ты искушающе милый, Саске
Внутри омеги что-то затрепетало, развернулось, влилось в его биополе и потянулось ментальными нитями вперед, а вслед за ним потянулся и Саске. Не было ни мыслей, ни ясности, ни барьеров, только какой-то круговорот разнообразных эмоций и ощущений, среди которых четким было только одно – мягкость губ. Наруто целовал его, нет, пока только прикасался к его губам своими, даже не двигаясь, замерев, будто давая подростку возможность выбирать – продолжение или отступление – но сам Саске сейчас ничего выбрать не мог. Его сущность, казалось, заполнила его всего, развернулась в полную силу, которая и в подметки не годилась силе альфы. Омега понимал, что сейчас он полностью открыт, что альфа ощущает его как никогда остро, что все его чувства, эмоции, переживания сейчас перед Намикадзе как на ладони, и ему… было все равно. Сейчас сбывалась его мечта, и этот миг омега не хотел ни терять, ни растрачивать на то, на что у него ещё будет куча времени. Хотелось одного… альфу… ближе, настырнее, желаннее. Хотелось раствориться в этом умопомрачительном запахе и с головой окунуться в ласкающий ментальный кокон, тем более что, похоже, Наруто и сам желал того же, по крайней мере, их эмоции и ощущения сливались воедино и тихонько звенели обоюдными нитями, которые свидетельствовали не только о желании, но и о выборе альфой и омегой друг друга.