Бежать из страны – не вариант, поскольку, убежав раз, они так и будут мыкаться по странам Старого Света или иным мелким государствам, скрываясь от Корпуса, только уже на международном уровне, а такой судьбы ни для своего омеги, ни для ребёнка альфа не хотел. Попытаться что-то предпринять самому, задействовать старые связи, обратиться к своему бывшему генералу Эйю и доложить ему об обстановке в азиатском подразделении Корпуса – самое оптимальное решение, но все равно опасное. Раз Инудзука Рин стала генералом и столь уверена в своих позициях, значит, за ней стоят не менее влиятельные структуры или организации, скорее всего, Красная Луна, которая уже давно пыталася проникнуть в ряды Корпуса и, похоже, наконец-то нашла в сплоченной команде слабое звено. Хотя, не такое уж и слабое, но, тем не менее, мотивы альфы Хатаке все равно не понимал. Неужели женщину так испортила жажда власти? Неужто она хотела отомстить Корпусу за свое покалеченное тело и исковерканную судьбу? Нет, это все было мелочью, и пепельноволосый был уверен в том, что у Рин были какие-то, более глубокие мотивы, которые нужно было понять, а после умело воспользоваться этими знаниями, чтобы отвести угрозу и от себя, и от своей семьи, а Корпус пусть сам разбирается со своими внутренними врагами.
Да, так думал Какаши, отсиживаясь в тени дальнего столика и методично опустошая бутылочку саке, но все его мысли и даже легкая захмеленность выветрились в тот миг, когда ему позвонили из больницы и сообщили, что у Умино Ируки начались роды. До определенного врачами срока оставалось ещё несколько дней, но омега принципиально не захотел ложиться в больницу, что, впрочем, ему настоятельно рекомендовали врачи, решив остаться дома в более привычной для него обстановке. И вот сейчас, зная, что именно в этот момент любимый воспроизводит на свет их дитя, Какаши корил себя за то, что в последнее время стал настолько невнимательным, что так погрузился в свои проблемы и погряз в собственных слабостях, что не смог быть рядом со своим омегой и поддержать его в нужный момент, пусть даже сам Ирука и был против этого.
Таки вломившись на нужный этаж, Какаши на минуту остановился, пытаясь понять, где же находится его омега. Ирука не был им помечен, а в родильном отделении было слишком много запахов, чтобы выделить из этой гаммы именно тот, который был ему нужен. Не придумав ничего лучшего, альфа просто помчался по коридору, через маленькие окошки в дверях заглядывая в каждую палату и вновь-таки распугивая персонал и пациентов своим невменяемым от волнения биополем.
- Прощу прощения, - цепкий захват руки вмиг остановил пепельноволосого где-то посреди коридора, - но вы пугаете наших пациентов
- Да что… - хотел было возмутиться Какаши, сразу же обернувшись и попытавшись надавить на помешавшего ему мужчину ментально, но тут же, встретившись с пронзительным и холодным взглядом серых глаз, поостыл, понимая, что перед ним бета и ментально повлиять на него не получится
- Если вы кого-то ищете, то можете просто спросить об этом меня, - так и не отпустив руку пепельноволосого, проинформировал мужчину об очевидном Кабуто, поправив очки
- Да, пожалуйста, - выдохнул Хатаке, успокаиваясь и пытаясь усмирить свое биополе, которое все так же хаотично расплескивало энергетику альфы. – Я ищу своего омегу. Умино Ирука. Его должны были привезти минут 30 назад
- Пойдемте, - спокойно ответил Якуши и, отпустив руку мужчины и развернувшись, пошел по коридору, а Какаши же последовал за ним, тщательно выставляя ментальные щиты, чтобы не навредить ослабленным роженикам. Он чувствовал, что Ирука где-то здесь, но омега, казалось, нарочно, даже в таком состоянии пытался удерживать ментальные блоки, на что, очевидно, тратил много сил и энергетики, которые сейчас ему были так нужны. Хатаке этого не понимал: неужели для Умино его независимость важнее ребёнка? Пусть к нему мужчина испытывает только презрение и ненависть, но ребёнок… хотя, учитывая то, что он фактически вынудил омегу выносить и родить его, тоже должно было сыграть определенную роль, и сейчас Какаши опасался того, что омега может отказаться от малыша, чем только бы ещё больше развязал руки Рин.
Ещё только подходя к палате № 57, Какаши уже услышал громкие крики и ругательства, которыми в изобилии поливал медперсонал Умино. Сердце альфы болезненно сжалось, так как даже сквозь плотные щиты он ощущал все то безумие чувств, которое выплескивал омега, растрачивая свои силы и сопротивляясь квалифицированной помощи.
- Прощу вас, попытайтесь успокоить своего омегу, - настоятельно произнес Кабуто, обращаясь к вытянувшемуся в струну альфе, - иначе самостоятельно он не сможет родить, и тогда нам придется делать кесарево
- Да, я постараюсь, - Хатаке и сам понимал, что обещает бред, и что у него вряд ли получится что-то сделать, но все же мужчина надеялся, что омега примет его ментальную помощь и позволит поделиться с ним своей энергетикой, дабы без осложнений родить ребёнка
Осторожно толкнув дверь, Какаши максимально тихо переступил порог, тут же осматриваясь. В палате, кроме корчившегося на кушетке омеги, который был уже переодет в больничную рубашку, находилась ещё медсестра и, судя по всему доктор, оба омеги, который, хмурясь, просматривал историю беременности своего пациента. Сам доктор заметил его сразу же, одарив пристальным и осуждающим взглядом. Альфа хотел было послать ему в ответ не менее пристальный взгляд, так как именно сейчас назидательства со стороны врача были явно излишни, но тут же опустил глаза, почувствовав, что этот омега прекрасно осведомлен в ситуации и, похоже, его присутствие в палате не одобряет.
- Уйди! – выкрикнул Умино, хватаясь за живот одной рукой, а второй отпихивая от себя хлопочущую вокруг него медсестру. – Уйди, Какаши, иначе я отказываюсь рожать!
- Ирука… - попытался было обратиться к любимому альфа, даже биополе свое приоткрыл, пробуя проникнуть сквозь слабенький барьер омеги и передать ему немного энергетики
- Уйди, мать твою! – уже истерично завопил брюнет, силясь встать и гневным взглядом буравя мужчину, ментальные витки которого тут же были развеяны просто невероятным выбросом энергетики омеги, который находился в глобально стрессовой ситуации, что слишком отчетливо чувствовал Хатаке. – Не мешайся хоть сейчас, альфа, и просто оставь меня в покое!
- Мужчина, - Орочимару, резко захлопнув папку и дав какой-то знак медсестре, строго посмотрел на альфу, ничуть не страшась его угрожающе вьющегося биополя, - будьте добры покинуть палату и подождать в коридоре
Какаши был против, он хотел в этот момент быть со своим омегой, держать его за руку, шептать успокаивающие слова, поддерживать ментально, но, судя по всему, доктор не видел в этом необходимости, да и сам Умино был в своем выкрике более чем красноречив, поэтому пепельноволосому ничего не оставалось, как последовать приказным рекомендациям врача.
Выйдя в коридор, Хатаке снял пальто и присел на специальный низкий стульчик, который размещался в ряду таких же, очевидно, специально установленных здесь для ожидания, и, свесив голову, смирился со своей участью. Крики и проклятия, которые доносились из палаты и были адресованы в его сторону, так и не затихли, продолжаясь ещё непонятно сколько, так как счет времени мужчина потерял. Омега вновь оттолкнул его, не принял, отверг и продемонстрировал свое истинное отношение к его персоне. Сейчас, успокоившись и анализируя ту массу эмоций, которую он ощутил в палате, Хатаке понял, что среди них не было злости или ненависти, только отчаянье, боль и страх перед неизвестностью. Скорее всего, Ирука никогда не простит его, не простит именно за то, что он вломился в его жизнь и подстроил её под свои желания и цели, не подумав о том, что сам омега может быть просто не готов отпустить прошлое.
Прошло уже 11 лет, а Умино так и не смог забыть Мидзуки и открыть свое сердце, хотя почему-то только сейчас Какаши понял, что дело было не только в чувствах. Скорее всего, омега просто никак не мог решиться переступить черту дружбы, считая, что это будет подло по отношению к Кагуя, или же просто боялся вновь связывать свою жизнь с корпусником, пусть и бывшим, а он, альфа, так и не смог понять этого раньше, продолжая навязываться, настаивать, давить морально, а после и вовсе поступив так, как ему подсказала его сущность.