- Вижу, ты чувствуешь себя, как дома, - Нагато, облокотившись о дверной косяк, придирчивым взглядом окинул обнаженного альфу, который бесцеремонно развалился на разворошенной постели. Для омеги эти сутки пролетели, как один день, превратившись в сплошное сладострастное безумие. Да, бывало, он позволял альфам из ЦСП задерживаться у него больше, чем на один день, но все же, когда первый жар течки сходил на нет, багряноволосый предпочитал оставаться один, но, похоже, от Намикадзе так просто ему не избавиться. Да он и не хотел, понимая, что ни узы Пары, ни метка в его биополе, ни его сущность просто не позволят отпустить альфу, который смог разрушить все его маски и заставить огрубевшее сердце биться в такт со своим.
- А я и есть дома, - альфа, закинув одну руку за голову, в легком прищуре посмотрел на своего Истинного. – Или ты против?
Узумаки в ответ лишь пожал плечами, а после забрался на кровать, демонстративно сохраняя между собой и мужчиной расстояние: все-таки, как бы там ни было с истинностью, он был слишком гордым, чтобы признавать власть альфы над собой. Яхико фыркнул и сразу же привлек омегу к себе, забираясь рукой под его халат и ощутимо сжимая ягодицу.
- Зачем ты меня пометил? – совершенно серьезно спросил Нагато, чувствуя вокруг себя такой непривычно теплый ментальный кокон, которым его опутал альфа и теперь явно не желал разрывать его, будто наверстывая то время, когда он не мог полностью проникнуться ощущениями своей Пары
- Потому что ты – мой, - просто ответил Намикадзе, так и не взглянув на мужчину, но ему это было и не нужно. Благодаря связи Истинных и полной открытости мужчины, он сейчас достаточно хорошо чувствовал омегу, в том числе и его смятение, и его сомнения, и его неуверенность, и его беспокойство, вот только для других все это было сокрыто. Никогда и никому Нагато не покажет истинного себя – альфа это понял именно в тот момент, когда сформировалась метка принадлежности – никому, кроме него.
- А если она таки сойдет? – опасливо спросил Узумаки, вильнув бедрами и тем самым показывая, что рука альфы, пальцы которой уже ласкали ложбинку между его ягодиц, отвлекает их обоих от важного разговора
- Помечу ещё раз, - рыжеволосый буднично пожал плечами, а после перевернулся на бок и выразительно посмотрел мужчине в глаза. – Нагато, давай поговорим открыто
- О чем? – багряноволосый сразу же нахмурился и напрягся, пытаясь закрыться от своего Истинного, потому что он сейчас ни о чем не хотел говорить, тем более о прошлом, но, похоже, Яхико, напротив, был настроен серьезно и решительно, не позволив мужчине вновь спрятаться от него за эмоциональными барьерами
- Я говорил с Цунаде, - осторожно начал Намикадзе, медленно перебирая волосы любимого, - и она мне все рассказала
- Она не имела права! – возмутился Нагато, пытаясь отпихнуть от себя альфу. – Это врачебная тайна!
- Но не в том случае, когда это касается уз Пары, - возразил рыжеволосый, прижимая омегу к себе ещё крепче и ментально пытаясь его успокоить, но мужчина продолжал сопротивление, нанося по биополю альфы мощные ментальные удары. Впрочем, Намикадзе и не пытался его остановить, понимая, что любимому нужно высвободить свои эмоции, а его щиты – прочные и смогут выдержать любой удар, тем более что Нагато не пытался разорвать связь, просто он слишком долго хранил в себе много боли, которую теперь мог выплеснуть наружу.
- Что она тебе рассказала конкретно? – спустя несколько минут, выдохнувшись и успокоившись, спросил Узумаки, так и не взглянув альфе в глаза, просто уткнулся лбом ему в плечо, то ли стыдясь своего эмоционального срыва, то ли просто пытаясь стабилизировать сбившееся дыхание
- Что ты сделал аборт, следуя её врачебным рекомендациям, потому что… - Яхико вздохнул, ведь ему тоже в какой-то степени было тяжело, тяжело говорить о подобном и ещё тяжелее напоминать об этом любимому человеку, - потому что УЗИ показало, что плод имеет физические дефекты, а пункция околоплодных вод была позитивной на бета-ген
- Разве это оправдание? – подняв голову, Нагато задал вопрос, на который не хотел получить ответ, потому что в его понимании его же поступку не было этого самого оправдания. – Родители не должны отказываться от своих детей, какими бы они ни были, хоть калеками, хоть бетами. Аборт – это в любом случае убийство
- Ты просто был напуган, - альфа мягко коснулся губами лба омеги, пытаясь его успокоить, стараясь не допустить нового эмоционального всплеска, о котором свидетельствовало напряжение нитей в биополе мужчины, прилагая все усилия, чтобы дать понять своему Истинному, что теперь ему есть с кем разделить свои переживания и свою боль. – Слишком молод и угнетен этой новостью. Слишком взвинчен и разочарован. Слишком самокритичен и придирчив. Слишком зациклен на том, что во всем виновата твоя особенность
- А разве не так? – парировал Узумаки, все-таки отстранившись от мужчины и сев подле него, скрестив ноги. – Именно моя генетическая мутация и наличие бета-гена поспособствовали тому, что ребёночек имел физические и генетические отклонения. К тому же, - омега отвернулся, закусив губу, - даже Цунаде-сама не может дать гарантии, что подобного не повторится при последующих беременностях
- Все это, возможно, и так, - частично согласился со сказанным Яхико, садясь на постели и при этом продолжая уплотнять вокруг омеги ментальный кокон, так как чувствовал, что его биополе сейчас нестабильно и готово в любую минуту выплеснуть большое количество энергетики. – Только вот Цунаде сказала мне, что у твоего альфы, - эти слова дались мужчине с трудом, все-таки он был ещё тем собственником, и даже сама мысль о том, что какой-то альфа, причем, судя по все всему, потерявший последние капли чести и достоинства, был первым у его омеги, вызывала в нем волну гнева, которую Намикадзе удавалось контролировать с трудом, - тоже был бета-ген, и именно поэтому ребеночек оказался таким
- Думаешь, это что-то меняет? – Нагато искоса посмотрел на рыжеволосого. Да, у его тогдашнего альфы был бета-ген, о чем явственно свидетельствовали его глаза с фиолетовой радужкой, но, тем не менее, омега винил во всем только себя, потому что именно из-за его особенности, его беспечности, его недальновидности и слепой влюбленности он был опустошен, унижен, выброшен на помойку и предан своим альфой. Мужчина не хотел вспоминать события почти что десятилетней давности, ему уже практически удалось забыть и отпустить этот кошмар, притвориться, что в его жизни не было года счастья, которое обернулось кошмаром, но именно сейчас воспоминания всплыли слишком остро и болезненно, чтобы игнорировать их. Он не хотел вспоминать и хотел: не хотел потому, что чувствовал, что больше не может держать все внутри себя, и хотел потому, что понимал, что прошлое пора отпустить.
- Это многое меняет, Нагато, - назидательно ответил Намикадзе. – К тому же, у меня нет бета-гена и очень сильная наследственность двух кланов, так что, думаю, наши дети будут здоровенькими и крепенькими
- Перестань так говорить, - честно сказать, омега был смущен, смущен именно потому, что сейчас с ним говорили, как с омегой, что сейчас он чувствовал себя омегой, что именно в этот момент он мог раствориться в ментальной ласке своего Истинного, в его чувствах, в его любви, и это отнюдь была не фальшивка. Не так как с ним. Ярче. Чувственнее. Острее. Желаннее. Защищеннее. Надежнее. Но он пока что был не готов говорить о детях, тем более, все развивалось как-то уж слишком стремительно, особенно, как для ученого, который привык к поэтапности и, чего уж там скрывать, дотошности и занудности. Да, за все эти годы он превратился в лабораторного червя, который что-то кому-то пытался доказать, который с помощью своих исследований старался найти выход, хотел понять, есть ли для него место под солнцем. Но этот альфа, этот Намикадзе, смог увидеть его настоящего, и дело тут не только в узах Пары, дело в чувствах. Нагато не любил признавать свои ошибки, но все же он за всю свою жизнь совершил три, и все они были ужасными: поверил альфе, отрекся от своего ребёнка и не поверил альфе. Первые две он уже не мог исправить, а вот последнюю… похоже, сейчас все было только в его руках.
- Кем он был, Нагато? – таки решился спросить Яхико, только что почувствовав такой поток эмоций, что его и самого захлестнуло, наворачивая на глаза слезы. – Кем был твой первый альфа?