Стоп. Саске аж встрепенулся и ошарашенно уставился на Ходзуки, который, почувствовав его смятение, не менее удивлено посмотрел на него. Блок… Может, он, конечно же, ошибается, но Итачи с Дейдарой слишком часто пререкались по поводу того, что омега тратит много энергетики на внутренний блок, который отгораживает его от внешнего ментального влияния, блок, который защищает малышей внутри него, блок, который способен создать только беременный омега.
- Ты беременный… - не спросил, констатировал Саске, констатировал приглушенным, сиплым, не верящим голосом, сразу же почувствовав, как всполошено заклубилось биополе омеги, пытаясь избавиться от его проникновенных ментальных витков, которые вновь-таки наткнулись на прочный внутренний барьер
- Ну, как бы… - спешно затараторил Ходзуки, нервно заерзав на стуле и безуспешно пытаясь оттолкнуть от себя более сильные и прочные ментальные витки друга. – С чего ты взял? У меня же нет альфы, так что…
- Лжешь! – в порыве то ли ярости, то ли бессилия выкрикнул Саске, жаром мощи своего биополя опаляя кафе и пугая весь немногочисленный, преимущественно омежий, персонал, и лишь всегда молчаливый охранник-бета покосился на них недовольно, пока что только взглядом напоминая, что они в приличном заведении, и орать тут во всю глотку не положено
- Лжешь, - на этот раз прошипел Учиха, спешно сворачивая свое биополе и гневным взглядом заалевших глаз буравя сжавшегося в комок блондина. – Все эти полтора месяца со дня твоей течки ты мне лгал, - Саске, принюхавшись, только теперь учуял, что запах друга, и правда, стал другим. Будь он альфой, он бы сразу же понял, что омега уже не девственник, а так он лишь чуял, что в запахе Ходзуки что-то изменилось, что его аромат стал менее нежным и более насыщенным, но как-то не придал этому особого значения, да и, похоже, сам Суйгетсу очень тщательно маскировал свой запах, пользуясь душистыми гелями. Но все равно это не отметало тот факт, что он не почувствовал, тем более, в своем повязанном.
Почему? Неужели он так сильно увлекся собственными переживаниями и задохнулся в счастье близости со своим альфой, что перестал смотреть по сторонам? А, и правда. Джуго в последнее время был слишком мрачным, даже мрачнее обычного, постоянно скользил задумчивым взглядом по окружающим, будто пытался что-то понять по их реакции, и все чаще предпочитал оставаться наедине со своими мыслями. Карин, которая, кстати, встречалась с его кузеном, стала для него слишком далекой и неважной, хотя до этого они, даже невзирая на крупные перепалки и постоянные поддевки, были не разлей вода. Хината, которая последние несколько месяцев слонялась за ними видимой тенью, будто что-то снедало её изнутри, превратившись в красивую, но с болезненно заостренным лицом и потяжелевшим запахом куклу. Семья брата, в которой повисло напряжение из-за того, что Дей постоянно находился под угрозой либо выкидыша, либо собственной смерти. Да и от родителей он как-то отгородился, порой слепо уставившись на часы и считая минуты до того момента, когда он снова сможет увидеть своего альфу. Нет, Наруто его ни в чем не ограничивал, не покушался на его свободу и не запрещал жить именно своей, личной жизнью, он сам стал таким, наконец-то добившись желаемого и теперь отчаянно боясь его потерять. Да, он был эгоистом, заставив брата и лучшего друга крутиться только вокруг его личных проблем: с собственной омежьей сущностью, с альфой, со своей силой, - при этом как-то уж слишком легко позабыв, что у дорогих ему людей тоже есть своя жизнь, наполненная более весомыми проблемами. И после всего этого он ещё смел заявлять всему миру, что он не ребёнок и готов нести ответственность?
- Саске, давай не здесь, - нахмурившись и отвернувшись к окну, безмятежно ответил Ходзуки, при этом даже не пытаясь закрыться, чтобы его повязанный мог почувствовать все
Омега знал и не жалел – вот что почувствовал Саске, когда Суйгетсу позволил его ментальным нитям проникнуть за барьер и ощутить маленькую пульсацию жизни внутри себя. Брюнет не мог отрицать, что это безумно приятно. Даже сейчас, когда этому маленькому комочку жизни было всего лишь каких-то шесть недель, он уже опалял его восторженным жаром, который прочно оседал в его душе, переплетаясь с омежьими инстинктами и вызывая безудержный прилив нежности. Возможно, свою роль в этом ощущении сыграла их связь повязанных, но, тем не менее, Саске просто задохнулся от того вихря эмоций, который скрывал в себе его друг.
Любовь Суйгетсу к ребеночку была всеобъемлющей и… могущественной. Учиха и подумать не мог, что сила любви к своей плоти и крови способна стать истоком такой силы. Нет, не именно ментальной, так как омега, будь это хоть самый сильный ментально омега в мире, не мог противостоять альфе в силу слабости природы своей сущности, но вот сила духа вызывала восхищение. Ходзуки защищал то, что было ему слишком дорого, от посторонних глаз, внимания, прикосновений и знаний. Омега желал этого ребёнка всем своим естеством и не собирался ни отдавать, ни делить с кем бы то ни было свою любовь. Он уже отгородил этот комочек жизни от внешнего мира за плотным энергетическим куполом, и что-то подсказывало Саске, что о беременности не знал не только он, в данный момент будто читая мысли своего друга, в которых пульсировала главная и единая – продержаться 15 недель, чтобы его не заставили сделать аборт, а после доказать всему миру, что из него получится прекрасный папа.
- Кто отец? – откинувшись на спину стула, повышенным шепотом спросил Саске. А что, собственно, он должен был сейчас сделать? Обругать друга? Надавить на него ментально? Потребовать объяснений? А смысл? Чего он добьется криком, назиданием и вымогательствами? Суйгетсу и так все это время пришлось нелегко, он остался один, вынужденно храня тайну, с которой бы не примирилась его семья, которую он не решился доверить другу, так что пока что у брюнета оставалась лишь одна надежда, что это не последствие хорошо сокрытого насилия или очередной глупости омеги, который потерял своего альфу ввиду женитьбы оного.
- А то ты не знаешь, - буркнул Ходзуки, сложив руки на груди и пристально посмотрев на друга. – У меня есть только один альфа, от которого я мог хотеть ребёнка
- Боги! – Саске устало помассировал виски, понимая, что ситуация куда более сложная, чем он предполагал. Молодой наследник Хьюго – обручен, а помолвки в таких кланах так просто, без последствий и тени на репутации, не разрываются, к тому же ради омеги, клан которого находится на грани вымирания, да ещё и, судя по всему, проведшего с красавцем-альфой всего лишь одну ночь. Скорее всего, длинноволосый шатен даже не вспоминает о своем мимолетном любовнике, которого было так сладко трахать в течку, позволив себе такую вольность перед неминуемым браком, а вот Суйгетсу, пусть он и умело это скрывал, было больно. Но все равно, с какой бы стороны Учиха не смотрел на ситуацию, он не мог понять, как и почему. Как омеге удалось соблазнить столь сдержанного альфу, который до этого просто не обращал на него внимания? И почему Ходзуки пошел на такое, рискуя до конца жизни остаться одиноким родителем, так как, а Саске был в этом уверен, Хьюго никогда не примут бастарда?
- Скажи мне – зачем? – сейчас брюнету было наплевать на то, где они находятся, и что на них любопытно поглядывают официанты-омежки, поэтому он, не стесняясь, оплел друга тонким ментальным коконом, который должен был помочь беременному расслабиться и отпустить свое внутреннее напряжение. Вообще-то такое должен делать супруг, отец ребёнка или возлюбленный, в крайнем случае энергетическую поддержку понесшему омеге мог оказать любой его родственник-альфа, но Учиха и так уже понял, что все это время этой самой поддержки не было, поэтому-то и поспешил, наконец-то найдя дельное применение своей силе – передать другу часть своей энергетики. Кто его знает, помогло бы или нет, ведь он никогда не слышал о том, чтобы именно повязанные омеги поддерживали друг друга во время беременности, но Саске был готов рискнуть и попробовать, используя их связь повязанных вместо брачных уз пары.
Тонкая ниточка его энергетики неуверенно, но напористо потекла по биополю блондина, подбираясь к энергетическому куполу, который слабо пульсировал вокруг малыша, и медленно вплелась в него, формируя новый виток связи. Суйгетсу сперва нахмурился, явно недовольный тем, что друг воспользовался своей силой, и тем, что он слабее его ментально, но после, почувствовав легкость и расслабленность, раскрылся более широко, пусть и не до конца, но настолько, чтобы обмен энергетикой между ними стал возможным.