А меня ведь воспитывали совершенно иначе. Меня учили быть сильным. Учили использовать клановую силу. Учили быть личностью. Когда я сломался и стал таким безвольным? Что послужило толчком к тому, что я замкнулся в этой раковине отчуждения? Когда я сам для себя стал изгоем? Пожалуй, это случилось тогда, когда я, самоуверенный и наглый, решил покорить мир. Да, мне было всего 13, но уже тогда я думал, что мир лежит у моих ног потому, что я – Узумаки, а, оказалось… оказалось, что фамилия – это ничто, если ты неспособен защитить тех, кто тебе дорог. После этого я и стал замкнутым. Все время думал, что я тогда сделал не так, и почему не смог предотвратить катастрофу, позабыв о том, что я был всего лишь ребёнком, но… но это не отметает тот факт, что из-за меня пострадал другой человек. Именно я, из-за своей выходки, бросив вызов хулиганам-альфам нашей школы, должен был стать калекой, не Ягура, а я, но удар принял на себя именно он, а я просто сидел в шкафчике, трясясь от страха и наблюдая, как насилуют моего лучшего друга. Наблюдал, но так и продолжал сидеть, потому что понимал, если альфы узнают о свидетеле, меня ждет то же самое, что и Ягуру. Да, позже я все рассказал матери, а она директору, и альф наказали, но это не изменило тот факт, что мой лучший друг, прожив ещё два года, умер. Самое страшное то, что Ягура ни в чем меня не винил, хотя виноват был именно я, спровоцировав альф на конфликт и, как говорят, забив им стрелку. Да, прошло уже семь лет, но я так и не смог переступить и отпустить, не смог забыть, и каждый раз, как только я слышу едкий комментарий в свою сторону, я ощущаю себя тем самым 13-летним мальчишкой, запертым в шкафчике, а передо мной прямая, ровная, гордая спина Ягуры, который заверяет альф, что кроме него в раздевалке никого нет.
- Привет, - тяжело плюхнувшись на свое законное место на самом дальнем ряду, я покосился на своего студенческого друга, который только кивнул мне в ответ, так и не оторвавшись от планшета. В принципе, я привык к такому поведению этого омеги, да и вообще мы с ним были чем-то похожи – молчаливые и нелюдимые, отщепенцы. Впрочем, сблизило нас не это, а интерес к журналистике, разница только в том, что Утаката уже был внештатным осведомителем известной газеты, а я – так, только пробовал свои силы в этом деле. Впрочем, как говорил сам Утаката, журналистика для него – хобби, а на самом деле у него другие планы и цели. Какие, он так и не сказал, но что-то мне подсказывает, что это связано с компьютерными технологиями, потому что комната этого омеги забита техникой, на которой он что-то и мудрит. Кстати, его любимая заставка на мониторе – мыльные пузыри, на которые он может смотреть часами, о чем-то размышляя. В общем, как друзья, мы подходили друг другу идеально.
- Альфа на девять часов, - сообщил мне Утаката, и я аж подпрыгнул на месте, судорожно завертев головой. И правда, по проходу, с легкой улыбкой на губах, подымался Хаширама Сенджу. Не то чтобы я не был с ним знаком, все-таки пересекались пару раз в университете, да и слишком уж он был известной личностью, чтобы его не знать, но мы, по сути, даже словами приветствия никогда не обменивались, так что сейчас, стушевавшись под пристальным взглядом темных глаз, я мог только наблюдать за тем, как альфа подходит к нашему ряду и останавливается точно возле меня.
- Привет, Курама-кун, - он мне так улыбнулся, будто мы с ним старые добрые друзья, хотя, нет, на друзей так не смотрят, так смотрят на омег, к которым проявляют интерес, к тому же, его ментальное прикосновение все сказало за него самого. Сейчас я должен собраться, высоко вскинуть голову, взглянуть ему в глаза и твердо ответить, что я, собственно, и собирался сделать, дабы сразу и на корню пресечь все поползновения в мою сторону от альфы, у которого не самая лучшая репутация относительно его связей.
- Привет, - боги, как же жалко это прозвучало, я даже слышал, как хмыкнул Утаката, и при этом я даже не хочу говорить о том, как дрогнуло мое биополе, стоило мне вдохнуть запах Сенджу. Пожалуй, сейчас я понимаю, почему он пользуется такой популярностью: мало того, что внешностью, аки бог, так ещё и пахнет так притягательно, а мощь его биополя не позволяет усомниться ни в его силе, ни в харизме, ни в надежности, хотя, с последним я бы мог поспорить.
- Это тебе, - он положил передо мной плитку молочного шоколада с орехами. Как это по-детски! Хотя, в его глазах я, скорее всего, и выгляжу как ребёнок – несмышленый и слабый, ребёнок, который любит молочный шоколад. Но, как бы там ни было, в аудитории сейчас слышно, как муха летит, потому что все затаили дыхание и смотрят только на нас, точнее на альфу, который “набрался смелости” подойти к неприступному девственнику.
- Зачем? – возможно, этот вопрос и показался альфе глупым, но на самом деле я имел в виду совершенно другое, просто у меня настолько пересохло во рту, что я не смог озвучить его до конца. На самом деле я хотел спросить, зачем ему это нужно? Зачем он подошел ко мне на виду у всех? Зачем прикасается так открыто, будто на что-то претендует? Зачем ему такое неказистое создание, как я?
- Ну, будем считать, что я заявлю на тебя свое право на ухаживание, - Сенджу улыбнулся, а мое лицо перекосилось. Нет, не от злости или омерзения, а от понимания того, что право заявлено прилюдно, а, значит, я не могу его отвергнуть, и, как статусно совершеннолетний омега, должен его принять и терпеть ухаживания этого альфы до следующей течки. Оно вроде-то всего ничего – полтора месяца, но сам факт, тем более, это же Хаширама Сенджу, альфа с репутацией обольстителя. Неужели он переимел уже всех омег кампуса и теперь добрался до меня? Боги, почему я мыслю так примитивно… все из-за запаха Сенджу и этих бесовских глаз, от которых я просто не могу оторвать взгляд. Надо признать, что альфа очень красив и даже симпатичен лично мне, но… но я не могу быть уверен в его искренности. Нет. Нет. И ещё раз нет. Главное – ответить достойно, а после, оставшись наедине, подумать и проанализировать.
- Ну, раз так, - я пожал плечами и, подтянув к себе шоколадку, открыл её и принялся есть. Сенджу смотрел на меня с той же нечитаемой улыбкой и, кажется, был доволен. К тому же, в аудитории возобновился шум – похоже, все обсуждали бесплатное представление, но у меня сейчас была большая проблема – как избавиться от альфы, причем, не только на сегодня, а и вообще.
- Завтра идем на свидание, - заявил Хаширама и, учтиво мне поклонившись, ушел неторопливым шагом с видом победителя. Честно, шоколад застрял у меня в горле, но я таки смог сглотнуть и отложил теперь ненавистную мне плитку. Я не понимал этого альфу, не понимал мотивы его поступка, не понимал – почему я? Что во мне, простом и невзрачном, могло привлечь Сенджу? Я был готов поверить во что угодно, даже в то, что он сделал это на спор, мол, завоевать неприступного девственника, но при общении со мной альфа был слишком открыт, чтобы не почувствовать его серьезность, пусть он и улыбался другим, будто для него это ничего не значит, чтобы не ощутить интерес, даже более того – симпатию. Кажется, я действительно нравлюсь Хашираме.
- Тебе шах и мат, мой друг, - дельно подметил Утаката. А мне оставалось только вздохнуть и сделать вид, что я занят повторением материала предыдущей лекции. Вот спрашивается, где взялся этот Сенджу со своими заявками? Я три года упорно игнорировал всех и все, и со временем альфы просто перестали обращать на меня внимание, как и омеги, которые не видели во мне конкурента, а теперь… теперь я в самом центре этого внимания. Кожей чувствую сотню пар глаз и с десяток изучающих ментальных прикосновений. Мерзко это, но в то же время интересно. Не то чтобы я не был на свидании, но то было скорее похоже на детские шалости, так – прогулки в парке да кафе-мороженое, но Сенджу не того поля ягода. Он слишком серьезен и настроен слишком решительно – это я понял по его биополю. А ещё я чувствовал что-то странное, горячее, волнующее, жгучее, слишком объемное, чтобы это ощущение можно было описать словами, к тому же, альфа тщательно сокрыл это чувство внутри себя, не позволил мне проникнуться им. Что же это? Я задумчиво посмотрел на шоколад. Может… может, это любовь?