Пожалуй, я даже хотел бы видеть его своим супругом, вот только я все ещё боюсь своих чувств, боюсь признаться себе, что я влюбился в этого альфу. Влюбился за какие-то четыре месяца, хотя я и не могу отрицать тот факт, что ухаживал он за мной очень красиво и терпеливо. Рядом с ним я оттаял, что ли. Не то чтобы я стал более раскован или же завел себе широкий круг знакомых и друзей, но уверенности во мне определенно прибавилось. И дело не в том, что сейчас за моей спиной стоял Хаширама Сенджу, сильный альфа, и теперь все старались мне и лишнего слова не сказать, а в том, что он принял меня таким, какой я есть, ведь одно дело семья, которая верит в тебя в любой ситуации, а совсем другое – посторонний человек, который смог рассмотреть что-то под твоей маской. Хотя, честно сказать, я сомневаюсь в том, что Хаширама увидел и понял все, но он пытается, натыкается на мои барьеры отчуждения, но все равно пытается, терпеливо, порой уступая моим капризам, порой настойчиво подводя к нужному решению, но он всегда рядом, поддерживает, и, наконец, я могу сказать, что вновь вижу жизнь в красках. Розовых – сказала бы Кушина, которая в последнее время постоянно поддергивает меня по поводу моих припухших губ и мечтательного взгляда, но я и не противоречу, хотя, скорее не в розовых, а просто в красках. Чувствую себя защищенным и нужным – и это главное.
Впрочем, кое-что в наших отношениях меня все же смущает – моя омежья сущность. Раньше я спокойно реагировал на альф, был безразличен к их запахам, не отвечал на их ментальные прикосновения, но с Хаширамой все не так. Боюсь стать падшим. Да, глупо звучит ввиду того, что мы встречаемся уже четыре месяца и предыдущую течку я, естественно, провел в одиночестве, но нужно отдать должное и моему альфе: он, конечно же, чуял мою течку, но смог сдержаться. За все это время я ни разу не учуял на нем посторонний запах и никогда не видел его в обществе ни других омег, ни женщин-альф, Фу не в счет, поскольку она, фактически, уже замужем. Правда, есть одна, Югито Нии, но Хаширама заверяет меня, что между ними ничего нет. И я ему верю. Глупо? Может, но я считаю, что без доверия отношения не возможны, поэтому я верю своему альфе и в то же время держу его на определенной дистанции, все ещё опасаясь близости.
- Нет… - мой голос прозвучал настолько сипло, что я и сам его не узнал, из-за чего это получился даже не протест, а как бы призыв к дальнейшим действиям. Хаширама, вопреки тому, что его особняк находился не так уж и далеко от университета, жил в кампусе, правда, в отдельной комнате, без соседа, чем мы изредка и пользовались, чтобы побыть наедине, но что-то сегодня было не так. Альфа был слишком напористым, слишком раскрытым и прикасался ко мне не так, как обычно. К тому же запах… его запах был слишком насыщенным, ярким, острым, что могло означать только одно – у Сенджу скоро гон.
- Да ладно тебе… - отмахнулся от моего полупротеста альфа, уже целуя мою шею и забираясь рукой под футболку. Раньше мы никогда так далеко не заходили. Нет, я позволял альфе целовать себя, обнимать, даже за попку ущипнуть, но это было так, играючи, а сейчас я чувствовал, что Хаширама настроен вполне решительно. Чувствовал не только ментально, а и телом, точнее бедром, которого касалось что-то твердое и горячее.
- Нет! – я испугался, оттолкнул его, соскочил с кровати, прижал руки к груди, представляя, как я сейчас выгляжу в глазах альфы. Жалко, наверное, ведь, казалось, что в этом такого: быть с любимым человеком во всех смыслах, - но я все ещё не мог. Нет, я мог переспать с альфой, моя сущность этого хотела, я сам хотел, но все равно не мог. И дело здесь было уже не в детских страхах и не в моей неопытности, дело было в том, что я просто не мог переступить себя. Да, я доверял своему альфе, но все же у него была слишком насыщенная репутация, чтобы, вот так вот, сразу, прыгать к нему постель. Пусть я и люблю Хашираму, но я боюсь стать его очередной игрушкой, трофеем, пройденным этапом, боюсь, что в меня будут тыкать пальцами и обзывать шлюхой. Я не могу допустить этого, потому что тем самым опозорю клан и лишусь доверия близких мне людей, поэтому мне нужно ещё немного времени, чтобы понять, именно тот ли это альфа.
- Курама, ты чего? – альфа казался озадаченным и испуганным не меньше меня, чем я, что натолкнуло меня на мысль, что я мог что-то не правильно понять. – Я не собирался ничего делать, по крайне мере, ничего без твоего согласия
- Прости, - мне стало стыдно, потому что я только сейчас почувствовал, что альфа полностью себя контролирует, что вокруг него много плотных щитов, что он ни при каких обстоятельствах не причинил бы мне боль. – Просто я чую, что у тебя скоро гон, вот и испугался, - да, я признался в том, что я боюсь близости, но все же нужно было с чего-то начинать, раз я собирался быть с Хаширамой, и лучше всего начать с признания в собственных страхах
- Ясно, - он поднялся с кровати, при этом на его лице не дрогнул ни единый мускул, но он закрылся, отвел взгляд, задумался, а я стоял, отчаянно прижимая руки к груди, и не мог понять, что он хотел этим сказать. Я понимаю, что ему, как альфе, тем более в гоне, нужен партнер, но почему мы просто не можем об этом поговорить? Почему он сразу же закрылся? Почему не спросил о подоплеке моего страха? Щиты Сенджу, сотканные из резервуара энергетики Мира, в прямом смысле – непробиваемый барьер, и поэтому сейчас я ничего не могу понять. И это рождает сомнения. Может, на самом деле я все понял не так? Слишком увлекся, окунулся в обуревающие меня чувства с головой и оказался настолько слеп, что не увидел очевидного? Нет, скорее всего, это снова всего лишь мои страхи быть отвергнутым, брошенным, униженным, быть позором для клана, не оправдать их надежд, упасть на самое дно, потерять себя как личность.
Я робко взглянул на альфу, и он мне улыбнулся, но я почувствовал фальшь. Может, он все-таки надеялся на близость? Но, даже если это и так, почему он не хочет об этом поговорить? Почему в последнее время кажется мне таким отстраненным и далеким, будто его что-то снедает изнутри? Может, он просто старается не давить на меня? Хочет, чтобы я сам решился и сделал следующий шаг в наших отношениях, ведь, если подумать логически, до этого дня именно Хаширама, можно так сказать, тянул на себе наши отношения, пока я привыкал и свыкался? Может, мне самому стоит начать серьезный разговор и таки расставить все точки над «і»? Показать, что эти отношения важны и для меня. Что альфа важен для меня.
- Просто я не хочу… ну, до свадьбы… - боги, я смутился, покраснел, отвел взгляд, но я должен рассказать Хашираме все, если хочу, чтобы мы были вместе. Он должен понять меня, должен сорвать последнюю маску и узреть истину моей сущности, а для этого он не должен чувствовать фальшь и с моей стороны, потому что ложь порождает новую ложь, а затем недоверие. Да, пора открыться.
- Знаю, это слегка старомодно, но в клане Узумаки консервативное воспитание, и…
- Пойдем лучше погуляем. Погода сегодня хорошая, - альфа перебил меня так бесцеремонно и категорично, что я застыл, шокировано уставившись на него. Сенджу был невозмутим. Казалось, ему вообще было все равно до моего откровения, до моих чувств, до того, что я только что переломил себя и решился кому-то открыться, будто он и не почувствовал ничего в этот момент.
- Да, пойдем, - я отвернулся, делая вид, что поправляю растрепавшийся хвост, но при этом я лишь воспользовался моментом, чтобы выставить прочный блок, потому что именно сейчас меня одолели сильные сомнения.
Меня одолели сильные сомнения с того самого дня, как Курама отверг меня. Нет, не так, когда он неправильно понял мои намерения. Да, я не отрицаю, что тогдашний гон немного помутил мне разум, но я хорошо себя контролировал и хотел всего лишь подарить своему омеге несколько невинных ласк, а он испугался. Значит, Курама мне не доверяет, не считает достойным. А эта его нелепая отговорка консервативными устоями клана? Чушь! Возможно, я бы и поверил в это, если бы не знал Фу. Эта омега с шестнадцати лет занимается сексом и не чувствует никаких угрызений совести по этому поводу. Да, все можно было бы списать на то, что Курама – будущий глава клана и ему нужно держать лицо, но я же не какой-нибудь альфа, который позарился на его честь, а его альфа, и это было больно. Я не могу сказать, что мое отношение к Кураме сильно изменилось, все-таки я люблю этого чудаковатого омегу и готов для него хоть горы свернуть, но все же неприятный осадок остался.