- Думаете? - нет, Ходзуки верил в то, что у доктора могут быть подобные связи, но в то, что какой-то там отчим какого-то там альфы, с которым кто-то там сожительствует, согласится помочь – с огромным трудом
- Предлагаю в это верить, - не стал обнадеживать омежку Орочимару, надеясь на то, что к подобному им прибегать все-таки не придется
- Спасибо, - Суйгетсу, а вместе с ним и Саске, поднялись и уже собирались покинуть кабинет, когда блондин обернулся и пристально посмотрел на доктора, задавая очень важный для него вопрос. – Скажите, Орочимару-сан, почему вы хотите помочь именно мне, если у вас таких, как я, сотни?
- Давайте спишем все на мою омежью интуицию, - уклончиво ответил брюнет, тем самым давая понять, что прием окончен. Ходзуки лишь понятливо улыбнулся и, поклонившись, покинул кабинет, а сам же Орочимару, откинувшись на спинку стула, прикрыл глаза и глубоко задумался. По большому счету он и сам не знал, почему выделил именно этого омежку из толпы, но, скорее всего, это было продиктовано тем, что он понимал рвение мальчишки родить ребёнка от любимого человека. Он бы и сам этого хотел, вот только его любимый был бетой – это раз, и был не с ним – это два. Да, сейчас у него была перспектива иметь собственного ребёнка, которого бы выносила его теперешний партнер, а иначе омега и не говорил, Учиха Гурен, но это было не то. У него не было чувств к этой женщине, пусть он и согласился на отношения с ней, а без чувств создавать семью брюнет не хотел, хотя альфа уже не раз предлагала ему узаконить отношения. Орочимару просто решил ждать. Чего? Кто его знает. Может, новой любви, а может, что когда-нибудь он все-таки будет вместе с тем, по ком до сих пор болело его сердце.
Омеги вышли на улицу молча и так же молча дошли до автобусной остановки. Саске не знал, что сказать другу, чувствуя его смятение, да и инцидент с Мангетсу, о которой ему поведал блондин, не внушала Учихе доверия. В принципе, он уже подумывал над тем, что, если ситуация накалится, к делу можно будет подключить Итачи и Наруто, но что-то ему подсказывало, что друг может отказаться, но не из-за гордости, а потому, что не захочет никого обременять своими проблемами. Худо дело обстояло и с учебой: Государственные Ходзуки-то сдаст, но вот сама обстановка может сильно давить на омегу, и речь не только о нервном напряжении, а и о том, как остальные воспримут новость о беременности школьника, особенно альфы. В любом случае найдутся те, кто будет подкалывать и издеваться, придется защищаться, придется учиться жить с этими косыми взглядами и шепотом за спиной, и, естественно, Суйгетсу не захочет, чтобы его друзья разделили с ним эту участь. Честно сказать, самому Саске было наплевать, потому что он хотел поддержать друга, но вот на репутацию своего клана он плевать не мог: ещё неизвестно, как на эту новость отреагируют его родители и не запретят ли они дружбу с Ходзуки, или же, что самое страшное, они могут потребовать разорвать связь. К тому же, если посмотреть на их компанию, то им всем пятерым есть что скрывать: Суйгетсу – беременный, он скрывает свои отношения с учителем, Джуго встречается с альфой, Карин на самом деле очень ранимая и хрупкая омежка, которая привыкла скрывать это от окружающих, а Хината вообще собирается после окончания школы сбежать из клана, чтобы не стать разменной монетой в планах своего отца, - в общем, жизнь – штука сложная и многогранная, причем эти самые грани бывают настолько остры, что их лучше прятать даже от самых близких.
- Тебя проводить? – поинтересовался Учиха, увидев подъезжающий автобус
- Нет, спасибо, - Суйгетсу натянуто улыбнулся. – Тебя и так твой альфа уже заждался, а я уж как-нибудь сам
- Ну, тогда увидимся, - конечно же, Саске понял, что друг просто хочет побыть один и подумать, но это его право, так что, дождавшись, когда Ходзуки сядет в автобус, и проследив взглядом за отдаляющимся транспортом, омега достал телефон, решив, что он может позволить себе провести остаток этого дня со своим альфой.
Сам же Суйгетсу, сев в автобус, просто откинулся на спинку сидения, пытаясь удержать свои эмоции под контролем. Для всех он был сильным, волевым и мужественным омегой, который не спасовал и решился на такой ответственный шаг, невзирая на все предстоящие трудности, но на самом деле его душа кричала. Кричала о том, что он сделал глупость, что ещё два месяца назад у него было все, и в будущем, вполне возможно, было бы ещё больше, а теперь у него нет ничего. Теперь он – взрослый человек, которому предстоит самостоятельно и без чьей-либо помощи строить свою жизнь, и не только свою, а и ребёнка. А так хотелось, чтобы рядом был альфа. Чтобы он поддержал в трудную минуту и вытер капельки слез из уголков глаз. Чтобы сказал на ушко что-то глупое, но теплое и обнадеживающее. Чтобы обнял, не обязательно интимно, просто обнял, тем самым давая понять, что он тоже дорожит каждым их совместным моментом. Чтобы поцеловал, неважно как – страстно или же кротко – просто поцелуй, как знак поддержки, заботы и любви. Чтобы положил свою руку поверх его на тугой животик и улыбнулся, благодаря за маленькую жизнь. Но он сам лишил себя всего этого в тот день, нет, в ту ночь или, точнее, в то утро, когда он, посмотрев на умиротворенное лицо альфы, бесшумно покинул его кабинет, даже не сорвав с губ любимого прощальный поцелуй, так что теперь он просто не имел права жаловаться или же сетовать на судьбу, поскольку решение он принял сам и отвечать за его последствия тоже собирался сам. Единственное, чего до дрожи боялся Суйгетсу, так это где-нибудь, совершенно случайно, пересечься с Нейджи, хотя, в принципе, учитывая то, где он, а где Хьюго, шансы на это были ничтожно малы.
Не то чтобы он был поражен или шокирован, но неприятный осадок на душе все же был. И это ещё называют пригородом Старого Города?! Нет, это не пригород! Это, собственно, и есть Старый Город, вот только в этих кварталах неуместно, безвкусно и неестественно сочеталась жизнь разных слоев населения, то есть наигранное процветание, за которым кроется желание мелких родов и семей сравниться с крупными кланами. Впрочем, иного он и не ожидал, но все же было приторно, ведь знать об издержках социальной системы – это одно, а видеть их своими глазами – совершенно другое. Наверное, именно поэтому он проигнорировал политику и великий бизнес, втайне надеясь на то, что он сможет изменить свою жизнь. Он хотел быть обычным: не бедняком, но и не богатым, то есть иметь все, что нужно, но при этом не быть объектом зависти тех, кто сейчас с алчностью в глазах косился на его дорогую машину. Отец говорил, что он просто бежит от проблем и скрывается от ответственности, отрекаясь от своей судьбы, но сам альфа так не считал, поскольку, по сути, собственными жизнью и судьбой он не распоряжался с самого рождения, следуя по уже предначертанному ему пути.
Заметив шайку малолетних альф, которые цеплялись к омеге прямо посреди улицы, которая из-за увесистых сумок даже убежать от них не могла, Нейджи до скрипа стиснул зубы и с усилием заставил себя отвернуться. Ему ничего не стоит вмешаться, но тем самым он может сделать ещё хуже, тем более, вряд ли полиция примет это нарушение к сведению – в лучшем случае его попросят не лезть не в свое дело и предоставить решение подобных проблем закону, который, на самом деле, тоже предпочитает не вмешиваться. Насколько знал шатен, в пригороде всеми мелкими шайками заправляли Ходзуки – клан, который имел многовековую репутацию бандитов и уголовников, пусть в последнее время и поговаривали о том, что новый глава клана вроде как ступил на путь истинный и даже пошел работать в полицию, но, честно сказать, великие кланы мало в это верили, считая, что тем самым Ходзуки просто пытаются подмять под себя ещё и закон. И в этом вопиющем безобразии, предположительно, живет его омега?! Просто какая-то адская, непрекращающаяся головная боль, тем более, если существовала ещё и вероятность того, что омежка понес.
Вообще-то Нейджи понимал, что сейчас он действует глупо, колеся по Старому Городу и его окрестностям и сжимая в руках не такую уж и четкую фотографию исчезнувшего искусителя, но визит этого проклятого альфы и его слова просто не оставили ему выбора. К слову говоря, Хьюго считал себя сильным, зрелым и уверенным альфой, но эта парочка, Намикадзе и Собаку, умела поставить его в тупик и не стеснялась ткнуть носом в собственные ошибки, при этом не гнушаясь признавать и свои. Да, можно сказать Нейджи восхищался этими альфами, понимая, что им выпала не менее жесткая судьба, пусть он и не знал всех аспектов, но один случай все же многое изменил в его жизни, случай, связанный именно с этими двумя. Тогда он многое понял, взял себя в руки и перестал бросаться из крайности в крайность, начав целеустремленно идти к реальным вершинам.