- И я знаю, кто отец, - будто ничего не замечая, спокойно продолжал Узумаки, позволяя легким ментальным виткам альф осязать свое биополе, причем эти витки не конкурировали, а старались обходить друг друга стороной, но при этом навязывали желание своих владельцев к обмену энергетикой и закреплению союза меткой
- И кто же? – слегка грубо бросил Сенджу, пытаясь утихомирить свою сущность, хотя он сейчас же был готов разорвать в клочья конкурента, который потенциально тоже мог оказаться отцом ребёнка, и хорошенько встряхнуть Узумаки, который решил выбрать себе мужа именно таким способом. Но, если мыслить здраво, то, если ребёнок его, проблем не будет: он готов к бракосочетанию, семейной жизни, заботе и даже капризам Курамы, хоть сейчас, тем более что в нагрудном кармане пиджака лежало кольцо, а речь с предложением была отрепетирована ещё много лет назад, - но если ребёнок не его… Наверное, он все-таки не сможет смириться и будет продолжать попытки, все-таки Учихе уже сотня, а ему будет только пятьдесят, так что у него все ещё есть шанс быть с тем, кому он отдал свое сердце ещё 30 лет назад.
- Я бы тоже хотел знать, - пробасил Мадара, пытаясь усмирить свою беснующуюся сущность, которая сейчас желала только одного – заполучить омегу и своего ребёнка, даже не слушая доводы разума о том, что ребёнок может быть не его. А мог, ведь… ведь не один врач говорил ему, что он фактически бесплоден. Как это – фактически, альфа и сам не понимал, ведь у него вроде как по этой части все было отлично, как мужчина он был полностью здоров, но ни один из его троих предыдущих супругов так и не понес, хотя были и течки, и секс, и сцепки, а вот ребёночка так и не было. И только один врач, психиатр, которого сам брюнет считал слегка сумасшедшим, потому что тот был бывшим корпусником, да ещё и после контузии, предположил, что ему, Мадаре, нужно искренне любить, чтобы зачать. Тогда он посчитал это бредом и не придал значения наставительным словам этого Зетцу, но сейчас ему вспомнился именно этот взбаламошенный доктор и его речи, потому что он любил Кураму и надеялся на то, что малыш – его, а если нет… пожалуй, в его жизни больше не будет смысла, по крайней мере, он все ещё мог надеяться на то, что омега все-таки выберет его, даже будучи беременным от другого. Вряд ли, конечно, но даже к такому Учиха был готов, готов был принять и любить… обоих.
- Все дело в том, - серьезно начал Курама, от чего оба альфы напряглись и подобрались, кажется, обратив все свои чувства в слух, - что у меня разнояйцовая двойня, соответственно, каждый из малышей точно зачат одним из вас
- Это бред, - первым опомнился от столь ошеломляющей новости Сенджу. – Я, конечно, не очень сведущ в медицине, но эти дети, во-первых, физиологически не могут быть зачаты от разных альф, а, во-вторых, даже если бы это было и так, то был бы резус-конфликт, или что-то вроде того, и один из малышей, а то и оба, погибли бы
- Я тоже не буду вдаваться в медицинские подробности, - с нажимом произнес Узумаки, на этот раз раскрываясь ещё больше, чтобы альфы смогли полностью почувствовать и его состояние, и то, что они оба являются отцами, - но все, сказанное мною, факт, который подтвержден лучшим специалистом Японии и ведущим в мире – Сенджу Цунаде-сама
- Сестра? – Хаширама нахмурился, а после вздохнул, понимая, что он вновь проиграл, ведь, если подобную беременность подтвердила сама Цунаде, значит, так оно и есть, как бы сумасбродно это ни звучало. Пожалуй, сейчас он был счастлив, ведь его омега беременный его ребёнком, но боги каждый раз будто смеются над ним, потому, что счастье вновь ускользает у него из рук, потому, что выбор Курамы так и остался неясным, потому, что он растерян и впервые в жизни не знает, что предпринять. Второй ребёнок от Мадары – факт… брюнет поднял голову и посмотрел на соперника (а соперника ли?), считая, что сейчас самым уместным будет понять, что же тот чувствует, но было… глухо. Да, именно так – пустота. То ли Учиха настолько плотно закрылся, то ли он сам был в прострации и сейчас не мог совладать с собственным биополем и непривычно притихшей сущностью, но он не чувствовал ничего, кроме маленькой пульсации внутри любимого человека, от которой по его телу разливалось томное тепло.
- И как же ты теперь будешь выбирать? – глухо спросил Мадара, так и не взглянув на омегу. Альфа сейчас пребывал примерно в таком же состоянии, как и Сенджу, вот только ему ещё было и горько, и больно, потому что он чувствовал, что не быть ему с любимым человеком. Говорят, что вся жизнь проносится перед глазами в предсмертный момент, но это не так, и Учиха теперь это знал. Его жизнь, наполненная бессмыслием, буйством, ревностью, завистью и гордыней, показалась мужчине настолько ничтожной и далекой, что теперь он был полностью согласен с богами, которые, похоже, придумали для него самое изощренное наказание – почувствовать себя в шкуре тех, кому он сам причинил боль. Да, теперь у него есть ребёнок, брюнет был уверен в том, что Курама родит, ведь, иначе, не было бы ни этого разговора, ни признания, но он сам будет от него отдален, да, именно так. Возможно, ему и позволят видеться с ребёнком, но это совершенно не то, чего он хотел. А чего он, собственно, хотел? Омегу? Семью? Прощения? Как-то нескладно все вышло, а все потому, что он оказался недостойным и самонадеянным, не смог увидеть истинного Кураму, в действительности не приблизился к нему ни на шаг, все это время довольствуясь лишь тем, что он хотел видеть и чувствовать. Сейчас омега скажет свое слово, и оно станет для него приговором на ближайшую ещё сотню лет.
- Выбор уже сделан, - четко ответил Курама, свернув свое биополе, чтобы альфы не отвлекались на ощущения и правильно восприняли и поняли его слова. – У меня уже достаточно длительное время есть партнер, но, по некоторым причинам, он должен был уехать в другую страну, а теперь возвращается, - омега чинно сложил руки на столе, со всей серьезностью смотря на то, как удивленно вытягиваются лица мужчин. – Так что мой выбор – он
- Значит, все это время ты все-таки водил нас за нос? – прорычал Сенджу, который не хотел верить в подлость багряноволосого, но все получалось именно так и не иначе
- А как же дети? – грозно насупился Мадара, не то чтобы разочаровываясь в своей любви в один миг, но и чувствуя просто огромнейшую дыру в своей груди, которая стала таковой именно за те секунды, что говорил Узумаки
- Думаю, я сейчас отвечу одновременно на оба ваших вопроса, - Курама чувствовал на себе ментальное давление, альфы были возмущены, злы и раздосадованы, он уже пал в их глазах, так что последующая правда уже ничего не изменит и, вполне возможно, навсегда искоренит из его жизни этих брюнетов. – Этот человек – омега, - Узумаки выразительно посмотрел на альф, - мужчина
- Так ты… - удивленно, ошарашено, вздрогнув и телом, и биополем, просипел Хаширама
- Да, - невозмутимо ответил Курама на этот недовопрос, - предпочитаю партнеров своей стати и своего статуса, при этом находясь в доминирующей позиции, хотя это и не означает, что меня не привлекают мужчины-альфы
- Знаешь, Курама, - без каких-либо уважительных приставок и прочей этики обратился к омеге Мадара, - мне кажется, да и, судя по всему, не только мне, - брюнет выразительно посмотрел на Сенджу, - что сейчас своим признанием ты намеренно хочешь очернить себя, мол, я – гей, у меня есть любовник, но мы не можем размножаться, потому что наплодим бет, и поэтому я использовал вас, альф, чтобы вы заделали мне ребёночка, а после я красиво умыл руки, став объектом вашей ненависти, - на этот раз испытующего взгляда удостоился Узумаки. – Так?
- Примерно, - не стал изворачиваться Курама, правда, при этом и не показав, что он поражен холодной проницательностью альфы. Честно сказать, он рассчитывал на то, что кто-нибудь из них сделает именно такой вывод, и это не было глупостью, но и не было правдой, поэтому именно сейчас, в этот момент и начинался самый ответственный этап их разговора, который он просто обязан закончить двойным шахом и матом.
- Тогда к чему все это? – вступил в разговор Хаширама. – Зачем-то с обоими, если можно было выбрать или меня, или… - альфа кашлянул, но все же сказал, - Мадару-сана, или вообще кого-нибудь другого? Зачем нужны были мы оба?