- Я… - Киба замялся, уже в нерешительности, и сомнения в нем вызвали отнюдь не свежие булочки с джемом, а открытость и тактичность его нового знакомого, который, бесспорно, понял, что от него хотят вежливо отгородиться, но продолжал попытки растормошить его даже после первого поражения – ему бы такую решительность и настойчивость
- Хорошо, - шатен едва-едва уловимо улыбнулся в ответ. – Я сейчас зайду
- Там открыто, так что можешь не стесняться, - Хаку понятливо улыбнулся в ответ, а после гибко соскользнул с дерева, скрывшись в глубине сада. Сам же Инудзука, вздохнув, поднялся со скамейки, думая над тем, нужно ли ему возвращаться в дом и приводить себя в порядок, но, осмотрев себя с двух сторон, шатен подумал, что джинсы и водолазка вполне подойдут, а круги под глазами с его лица не уберет ни один тональный крем, так что сойдет и так.
Пожалуй, это впервые с того самого дня, как они переехали в особняк, Киба сам его покинул, пусть это и был путь в какие-то две сотни метров до ворот соседнего, ведь раньше у него не было надобности выходить одному, а если и нужно было посетить клинику или магазин, он всегда ездил с Хиданом или Саем, который стабильно навещал его раз в несколько дней. Теперь же эта асфальтированная дорожка вдоль ограды искажалась перед его глазами, прогибалась, выпирала буграми и расходилась трещинами, проще говоря, ему было страшно покидать дом, в котором он пусть и чувствовал себя одиноким, но был в безопасности, а здесь… А, собственно, что с ним могло случиться здесь? Он не боялся ходить рано утром, когда и солнце ещё не встало, или поздно вечером, когда оно уже скрылось за горизонтом, по трущобам Старого Города, которые были забиты отребьем, которое могло ограбить, изнасиловать или убить, а сейчас он в престижном районе, который постоянно находится под присмотром видеокамер и полицейских патрулей, так в чем же суть его страха? Когда он стал таким замкнутым и нелюдимым? Когда внутри него сломался тот стержень, который помог ему удержаться на ногах, когда ему определили статус беты или ущербного омеги? Когда он из мужчины, пусть и прошедшего много жизненных испытаний, стал тряпкой, переложив все, заботы, проблемы, собственную жизнь, на плечи альфы? Наверное, после того, как потерял ребёнка, хотя эту трагедию он уже пережил. Значит, было что-то ещё, вот только Инудзука и сам пока понять не мог, что же стало причиной того, что он потерял себя.
Передний двор соседнего особняка кардинально отличался от их, в первую очередь тем, что он был ухоженным, и сразу же чувствовалось, что над каждым деревцем, кустиком и цветком кропотливо и совестно трудился омега. Что-то неприятно кольнуло внутри, когда Киба проходил мощеной аллеей, вдоль которой возвышались кусты роз, которые, определенно, будут цвести и благоухать, в то время как перед его домом до сих пор была пустошь и равнина, к которым шатен не знал, как приложить руку. Да, его не готовили быть омегой и не обучали всяческим омежьим премудростям, но младший хозяин этого дома был ещё ребёнком, наверняка, не так давно пробудившимся, а уже так ответственно подходил к своим обязанностям вместо того, чтобы, как и все подростки, веселиться в компании друзей. Стало стыдно, за себя и свою криворукость. Ущербный по всем параметрам – вот что мог сказать о себе Инудзука.
На крыльце он помешкал, думая, стучать, звонить или что там полагается, но омежка же сказал заходить и не стесняться, так что Киба просто толкнул дверь, моментально окунаясь в приятную, уютную, ненавязчивую атмосферу дома, которая сразу же давала понять, что в нем обитает счастливая, влюбленная пара. Конечно же, Инудзука, минуя прихожу и сворачивая на кухню, задумался над тем, куда смотрят родители мальчика, раз он с такого раннего возраста уже сожительствует с альфой, но в жизни всякое бывает, поэтому судить, а тем более осуждать, он не имел права.
Планировка дома была практически такой же, как и их, разве что некоторые комнаты располагались зеркально, а вот сама кухня его поразила. Нет, не размерами или обстановкой, а тем, что даже здесь было по-домашнему уютно и чувствовалась умелая рука хозяина, который, кстати, уже хлопотал, сервируя небольшой столик, вокруг которого стояли два угловых мягких диванчика.
- Присаживайся, Киба-кун, - с легкой, располагающей улыбкой предложил Хаку, дабы показать гостю, что в этом доме ему рады. – Сейчас будем пить чай, - да, он чувствовал смятение шатена и отчасти понимал его, потому что затворничество никогда не проходит бесследно, он это знал, как никто другой, но у него был стимул раскрыться и снова почувствовать вкус жизни, а этот омега, похоже, стимула пока что не нашел, и брюнет хотел ему помочь. Да, он пока не знал как, только чувствовал, что его соседу здесь неуютно, неудобно и что он готов сбежать в любой момент, если представится такая возможность, поэтому, для начала, он решил приложить все усилия, чтобы его гость почувствовал себя желанным.
- Спасибо, - Инудзука опасливо присел за стол, не зная, куда ему деть руки, которые почему-то очень мешали. Его взгляд, то и дело, скользил по комнате, задерживался на каких-то мелочных деталях, упирался в столешницу, накрытую белоснежной скатертью, и мимолетом цеплял движения мальчишки, который уже разливал чай, а вот посмотреть в глаза своему новому знакомому шатен так и не решился. Да, он ощущал омегу на ментальном уровне, чувствовал его искренность и дружелюбие, но посмотреть ему в глаза не мог. Наверное, боялся увидеть в этом глубоком взгляде жалость или же сочувствие, в то время как ему сейчас нужна была… поддержка? Нет, его поддерживали все: и Хидан, и друзья, а частью клана он не считал себя уже давно. Понимание? Вроде как его все понимали, сопереживали, пытались помочь, успокоить, но это все было не то. В общем, Киба и сам не знал, чего он хотел. Возможно, всего лишь взгляда со стороны?
- Ты чего-то боишься? – вопрос был настолько внезапным, что у Киба дрогнули и рука, и биополе, поэтому он, на секунду, до того, как вновь закрыться, смог почувствовать своего собеседника, и в этих эмоциях не было так претившей ему жалости, только непонимание и искреннее желание разделить с ним груз одиночества.
- Нет. С чего ты взял? – его голос предательски дрогнул, и омежка это заметил, пусть и не подал виду, но самому шатену стало очень неприятно. Слабость никак не хотела покидать его тело, срослась с его сущностью и заставляла опускать руки, складывалось такое впечатление, что он сбился с пути и утратил ниточку, за которую держался все это время, встречая все проблемы с высоко поднятой головой. Вполне возможно, это было последствие лечения, потому что он принимал много гормональных препаратов, которые влияли на его душевное и эмоциональное состояние, но в чем-то мальчишка был прав – внутри него жил страх, исток которого он так и не смог понять.
- Просто мне показалось, что что-то снедает тебя изнутри, - Хаку отодвинул нетронутую чашку с чаем в сторону и выразительно посмотрел на своего нового знакомого, пытаясь так, без ментального вмешательства, понять, что же тревожит омегу. – Ты очень грустный, и меня это опечаливает
- Почему? – бесцветным голосом спросил Киба, уткнувшись взглядом в свою чашку, в которой вертикально плавал листик заварки – на удачу, говорят
- Потому что грусть окрашивает мир только в черный и белый, а жизнь должна быть полной и красочной, - Хаку пожал плечами. – Я так думаю
Повисло неловкое молчание, которое нарушалось только равномерным тиканьем настенных часов и легким постукиванием ложечки о края чашки. Кибе хотелось подняться и уйти, потому что ему было стыдно, досадно и, что уж греха таить, правда колола глаза, но он будто прирос к месту, и всех его сил сейчас хватало только на то, чтобы мешать чай, пытаясь перевернуть этот злосчастный листик горизонтально, но он с завидным упорством всплывал вертикально, будто насмехаясь над ним и его беспомощностью.
- Ещё каких-то полгода назад я был маткой, - достаточно тихо, но в замершей атмосфере довольно отчетливо начал Хаку, и шатен вздрогнул, остановив круговые движение, но так и не подняв головы. – Сасори, мой Истинный, выиграл меня в ментальной рулетке у одного из альф улья, который перед этим участвовал в резне, в которой погиб весь мой клан. Да, я в то время был ещё девственником, но то, что произошло со мной в улье, давило на меня, и я считал, что я не достоин такого человека, как Сасори. Я пытался разорвать связь, - омега вздохнул, медленно потянувшись к булочке, но после опустив руку на стол и сжав пальцы в кулак, - провоцировал своего альфу, вел себя как шлюха потому, что считал себя грязным, порочным и клейменым ульем на всю жизнь. Я, как и ты, - брюнет поднял голову и посмотрел на понурого парня, биополе которого сейчас было рваным, бессвязным и растерянным в своих движениях, - боялся, что не смогу оправдать надежды своего альфы