Пейн развернулся, резко, единым, слитным движением, и его плечи вздрогнули, когда он шумно втянул носом воздух. Выражение лица мужчины сразу же изменилось, став на пару секунд удивленным, а после самодовольным. Биополе развернулось широкой волной, и его витки сразу же устремились в сторону омеги, пусть пока что и не прикасаясь, но настойчиво пытаясь это сделать, контролируемые лишь волей альфы. В кафе все замерло, даже официанты и те немногие посетители, которые в нем находились, и в этой давящей атмосфере Киба испытал страх. Пронзительный, острый, всецелостный, заполняющий до краев и спутывающий сущность своими липкими нитями, а ещё… да, он почувствовал это слишком отчетливо, альфа его возжелал.
- А ты изменился, - гортанно, с легкой ухмылкой на устах констатировал Пейн, делая широкий шаг вперед. – Великолепный аромат, - мужчина цокнул языком, - аромат свободной, готовой к случке омеги, - альфа хмыкнул. – Признаться, удивлен и даже слегка сердит на себя, но все ещё можно исправить, - рыжеволосый вопросительно-лукаво взглянул на Инудзуку. – Ведь так?
- У меня… - отступая на пару мелких шагов назад, сипло начал Киба. – У меня есть альфа, - он понимал, почему Пейн воспринял его, как свободного – на нем не было метки, и в то же время был сильно удивлен, потому что… потому что, кроме Хидана, ещё никто из посторонних не говорил ему, что он великолепно пахнет. Да, эту фразу можно было расценивать, как комплимент, но она прозвучала так пошло и вульгарно, что от неё на душе остался неприятный осадок, будто его только что клеймили шлюхой, причем клеймили заслужено. Это было мерзкое ощущение, и, тем не менее, у него никак не получалось собраться и дать отпор. Да, Киба понимал, что нужно сопротивляться и показать, что в нем изменился не только запах, что его ментальная сила возросла, по крайней мере, по сравнению с моментом их прошлой встречи, но что-то внутри мешало. Это глупое чувство близости, чувство того, что, возможно, перед ним сейчас его Пара, что предательская сущность и желала понять, позволяя мужчине напирать и властвовать, от чего сам Инудзука переживал какие-то смешанные ощущения, которые и мешали ему связно реагировать на обстановку.
- Чую, - фыркнул Пейн, делая очередной шаг навстречу, - и это, вновь-таки, мое досадное упущение, но, с другой стороны, - рыжеволосый пожал плечами, - девственники тоже не в моем вкусе, потому что с ними слишком много хлопот
- Вы причинили мне боль, - прошептал Киба, пытаясь не слушать и не вникать в то, что говорит альфа, потому что его слова будто резали его сущность по живому, вновь вскрывая то самое ощущение ущербности и неполноценности. В этот же момент омега должен был задаться вполне логичным вопросом: что ему могло нравиться в этом мужчине? И он задавался, смотря Пейну прямо в глаза, и не находил ответа. У шатена было такое чувство, что это магнетизм, что их притягивает друг к другу, что между ними все-таки есть связь, как бы сам альфа ни оскорблял его и ни глумился над его чувствами, но все равно что-то ускользало от него, что-то важное, что-то, что было связано с запахом альфы. Тогда, несколько месяцев назад, он тоже был удивлен тем, что запах Пейна был не похож на тот запах, который он учуял в день своей первой течки, и это вводило его в замешательство, потому что одна его часть твердила, что, да, это его шанс быть с тем, кем он грезил три года, а вторая, что он самообманывается, упуская очень важную, судьбоносную мелочь.
- Наша жизнь соткана из боли и разочарования, - философски подметил Пейна, сокращая расстояние между ним и омегой до пары шагов, - но разве не ты мне говорил, что ты – мой омега, и готов на все, чтобы быть со мной
- Да, говорил, но… - забормотал Инудзука, старательно отводя взгляд, - многое изменилось с тех пор
- Например? – Пейн заискивающе приподнял бровь, но, к облегчению Кибы, очередной шаг ему навстречу не сделал, хотя, это и не уменьшило дискомфорта ситуации. Да, сейчас ему нужно было как-то, вкратце, поведать мужчине о том, что изменилось в его жизни за эти полгода, но, когда он уже хотел начать, по его мнению, с самого важного, альфа прикоснулся к нему ментально, легко, совершенно не настойчиво и уж куда мягче и чувственнее, чем в прошлый раз. Слова застряли в горле, когда он вскинул голову и вновь посмотрел Пейну в глаза, да так и застыл, пораженный собственными ощущениями.
- Например, то, что у него есть я, - раскатистый, громкий, слегка недовольный голос вывел Инудзуку из своеобразного транса, в котором для него смешались собственные противоречивые чувства и абсолютно обнаженные и понятные желания Пейна. Ему стоило всего лишь чуть отвести взгляд влево, чтобы увидеть говорившего, но он не мог этого сделать. Знал, кому принадлежит голос, чувствовал его присутствие и все равно не мог, стыдясь собственной слабости и чувствуя именно себя предателем.
- Вот как? – Пейн проводил потемневшим взглядом внушительную фигуру, которая практически закрыла от его взора омегу, встав перед ним. Признаться, такого поворота альфа не ожидал, тем более того, что именно этот человек преградит ему путь, потому что он знал этого мужчину несколько лет и доверял ему почти безгранично, но жизнь, и правда, состоит из разочарования, так что особого потрясения рыжеволосый не испытал, лишь хмыкнул пренебрежительно, не полностью сворачивая свое биополе.
- Хидан… - просипел Киба, безвольно утыкаясь лбом в его широкую спину. Он чувствовал вокруг себя ментальный кокон любимого альфы, ощущал его тепло и даже ту ниточку энергетики, которую им удавалось поддерживать раньше только во время близости. Он не понимал, что случилось, может, он просто был слишком открыт и ослаблен, чтобы думать и сопротивляться, но одно ощущение было намного ярче других, такое живое, трепетное, настоящее, приятное, что омега проникся им настолько, что даже на несколько секунд выпал из реальности, и пришел в себя только тогда, когда вновь услышал бесцветный голос рыжеволосого.
- Пусть омега сам решает, - небрежно бросил Пейн, но при этом уголок его губ победно приподнялся вверх, - ведь он сам утверждал, что мы – Пара
- Нет, - таки найдя в себе силы, Киба отпрянул от своего альфы и сделал шаг в сторону и вперед так, чтобы снова предстать перед Пейном, но на этот раз без тени страха и сомнения, потому что теперь за его спиной был тот, к кому он испытывал настоящие чувства. – Моя пара – это Хидан, а на ваш счет я просто ошибся, - омега кривовато улыбнулся. – Ущербный – что с меня взять, - он замер, ожидая от столь непредсказуемого человека, который, похоже, был слишком уверен в своих силах и привык получать все желаемое, чего угодно, он даже видел, как опасливо сузились глаза с фиолетовой радужкой, и чувствовал негодование в биополе альфы, но все произошло быстро и просто, по крайней мере, без ментального противостояния
- Тогда убирайтесь, - фыркнул Пейн, полностью сворачивая свое биополе. – Оба, - да, терять хорошего сотрудника было неприятно, но, в конце концов, незаменимых людей нет, как, впрочем, и любовников. То, что он проявил интерес к омеге, было всего лишь его прихотью, поскольку он, и правда, был слегка удивлен столь разительными переменами в парне, но и бороться за него он не собирался, потому что, как ни смотри на эту ситуацию, омежкой он бы насытился за месяц-другой, а проблем прибавилось бы на год вперед. Единственное, что омрачило его настроение, это задетая гордость, ведь он слишком хорошо усвоил свой первый болезненный урок, который закончился воистину вещими словами – «ты был моей ошибкой, которую я больше никогда не повторю».
- Пойдем, - как только Пейн ушел, Хидан резко ухватил его за руку и буквально вытолкал из кафе. Киба чувствовал, что его альфа пребывает в сумятице, что в нем бурлит слишком много чувств, что было более чем необъяснимо, ведь пепельноволосый всегда казался ему стеной, за которой можно скрыться от чего угодно. Теперь же он понял, что Хагоромо, пусть он и альфа, такой же человек, как и он, и, соответственно, ничто человеческое ему не чуждо, в том числе и переживания. И вот, только теперь, когда они вышли на улицу, Инудзука осознал все, в том числе и последние слова Пейна: Хидана уволили, и это была его вина.