- Старший Собаку это ещё что, - поддержал боевого товарища Хидан, припоминая довольно таки знаменательную встречу. – Мой омега с ними ещё со школы дружит, так вот в их компании блондин ещё есть, Намикадзе, - альфа невольно передернул плечами. – Я ему руку пожимаю, здороваюсь, а самого будто в глыбу льда засунули, пошевелиться не могу, смотрю на него и только глазами хлопаю, что уж о биополе говорить – как в штиле, ни виточка
- Он тебя подавил? – непривычно удивленно спросил Даруи. – Только пожав руку и посмотрев в глаза?
- Говорю же, - припомнив годы Корпуса, Хагоромо показал альфе один из тайных сигнальных знаков их отряда, - штиль
- Ясно, - седовласый знак понял – не для чужих ушей – и сразу же сменил тему разговора. – А ты, капитан, о браке со своим Истинным не думал?
- Да как-то не до этого было, - слегка ворчливо, чтобы скрыть свою обескураженность, ответил пепельноволосый. – Киба у меня особенный… - Хидан слегка замялся, думая, что эта информация явно не для того, кто предал его доверие, пусть и оправдывая доверие другого, и уж явно не для столь неожиданной встречи, но все это время все свои переживания мужчина держал при себе, а даже альфе, хоть изредка, нужно высказаться, - со здоровьем у него проблемы, - Хагоромо вздохнул. – В январе вот ребеночка потеряли
- Боги милостивы, - положив руку мужчине на плечо, как умел, подбодрил сослуживца Каминари
- Может, и так, - задумчиво протянул Хидан, с непривычной для седовласого теплотой посмотрев на омегу. – Да и я сейчас безработный, - альфа хмыкнул. – Не поверишь, лейтенант, но мой начальник положил глаз на мелкого, а тот, естественно, меня выбрал, так он вроде как отомстил – по статье, да ещё и без расчетных
- А я вот подумываю над тем, чтобы бизнес свой открыть, - слегка лениво, будто говоря о погоде, начал Даруи. – Я же сейчас тренером в фитнес-центре работаю, а хозяин продать его хочет. Так почему бы и нет?
- А деньги? – Хагоромо в недоверчивом прищуре покосился на седовласого
- Как ты там говорил, капитан? – Каминари, едва заметно, подал сигнальный знак. – Кормящая рука и палка с двумя концами?
- Ясно, - альфа фыркнул, знак оказался из группы тех, которые означали брать, разделять и властвовать, проще говоря, махинации
- И мне нужен партнер, - продолжал Даруи, пристально посмотрев на пепельноволосого и раскрыв свое биополе, чтобы у того не возникло подозрений относительно его честности, - надежный, проверенный партнер
- Считай, что я почти согласился, - уклончиво ответил Хидан, - а сейчас, думаю, нам лучше вернуться к нашим омегам, пока они там не извелись, - Каминари кивнул в ответ, и они направились к скамье. Сейчас у него не было времени, чтобы обдумать предложение седовласого как следует, но оно казалось довольно заманчивым, тем более что работать на кого-то альфа просто устал, и в фитнес-центре, наверняка, найдется посильная работа и для мелкого, чтобы он не чувствовал себя балластом, мог развеяться и чем-то себя занять. Да, хорошее предложение, но ему ещё нужно его обдумать и, конечно же, посоветоваться с любимым, потому что бизнес – это вложение денег, в данном случае всех, которые у них были.
- Все в порядке? - обеспокоено спросил Киба, сразу же подымаясь с места, когда альфы приблизились
- В полном, - приобняв омегу, заверил его Хидан, сразу же опутывая любимого ментальным коконом, так как волноваться шатену было нельзя ввиду того, что его биополе все ещё не окрепло и в любой момент могло выплеснуть опасное для здоровья своего носителя количество энергетики
- Так вы знакомы, да? – с не меньшим опасением спросил Канкуро, тоже прижимаясь к своему альфе и попеременно поглядывая на мужчин
- Давайте зайдем в кафе и там поговорим, - предложил Хагоромо, вопросительно взглянув на седовласого
- Поддерживаю, - согласился Даруи, и омегам ничего не оставалось, как, переглянувшись, последовать за своими альфами. В это же время Хидан подал бывшему сослуживцу тайный знак, на который, тот, не медля, ответил
- «Легенда?» – гласил вопрос Хагоромо, который решил согласовать с альфой структуру их дальнейшего разговора
- «Да», - ответил Каминари, и Хидан с ним согласился, понимая, что их омежкам, тем, кто не знает о нутре Корпуса, кто своими глазами не видел смерть, кто не ощущал липкость крови на своих ладонях, лучше не знать о том, что им двоим вместе пришлось пройти и какие приказы исполнить.
После разговора с Орочимару Сай так и не смог сразу же отправиться домой, хотя, выходя из клиники, твердо пообещал себе, что он сейчас же вернется в особняк, по пути позвонив Гааре, а после все ему расскажет и объяснит, все и с самого начала, но не сложилось. Как только брюнет вышел на улицу, у него сразу появилось то самое, неприятное, скользкое ощущение чужого взгляда, от которого внутри рождалась уже знакомая паника. Омега огляделся, всматриваясь в лицо каждого прохожего, но никто не был ему знаком. Все куда-то спешили по своим делам, не обращая на него никакого внимания, обстановка была привычной, шумной, наполненной гомоном большого города, и, тем не менее, предостерегающее ощущение никуда не делось, поэтому вместо остановки общественного транспорта Акаши заскочил в ближайшее кафе.
Начало рабочего дня, из-за чего посетителей в кафе было мало, и ему удалось выбрать столик в углу, подальше от окна, после чего он заказал себе кружку чая и какой-то десерт, к которым даже не притронулся. А страх все не отпускал. Да, под крышей и за толщей стен он чувствовал себя более уютно, не так скованно и теперь мог рационально размышлять, но все же периодически поглядывал на входную дверь, когда она издавала мелодичный звон, оповещая о посетителе. И вновь ничего. Он просидел в кафе около часа, официанты начали на него косо смотреть, но Сай не мог заставить себя подняться с места и выйти на улицу, будто именно там, среди толпы, в потоках машин и за углами домов его и подстерегала опасность. Да, он мог позвонить Гааре и попросить альфу приехать за ним, но тогда многое пришлось бы объяснять, а, как оказалось, он к этому был не готов.
Сейчас он, и правда, чувствовал себя безумцем, страдающим манией преследования, пытался контролировать свое биополе, чтобы не вызвать настороженность со стороны окружающих и напустил на лицо маску ледяного спокойствия, но внутри было тревожно, а все ощущения обострялись ещё и за счет того, что теперь он отвечал не только за свою жизнь, но и за жизнь малыша. И сердце омеги сейчас обливалось кровью, когда он думал о том, что, возможно, придется делать аборт, но если так пойдет и дальше, то выбора у него не будет. Ведь разве может ребёнок родиться здоровым, если папа-омега страдает психическим расстройством?
Тогда, когда он лежал в больнице, все был примерно так же, только в те дни он знал, откуда веет опасностью, был готов встретиться с ней лицом к лицу, и его страх от этого был не паническим, а, так сказать, разумным, потому что Сай заведомо знал, что битву он проиграет. Он не спал, особенно ночью, когда санитары выключали в палатах свет, и его узкая полоска виднелась из-под двери в коридор, добавляя теням мрачности. Он ждал, ждал, что в любую минуту может распахнуться дверь или окно, и в палату войдет ОН, чтобы завершить начатое. Сай жил в страхе, в апатии, в неведении, в постоянном ожидании, отгородился ото всех, мысленно приготовился к тому, что его жизненный путь закончен, да и жить после потери, собственно, и не хотелось, поэтому он отказывался от лечения, от помощи, отказывался жить дальше. Но ОН не пришел, пришел Гаара, и это оказалось очередным шоком.
Сперва он просто не мог заставить себя посмотреть этому человеку в лицо, не мог заговорить с ним, не знал, что сказать, лишь повторял ту фразу, которую вместе с кулаками и ментальными ударами запечатлела его память: «Альфа и омега не могут дружить», - не мог подпустить его к себе ближе, чем на пару шагов – все это причиняло боль. К тому же, он все ещё ждал, днем смотрел в окно, ночью на дверь, прислушивался к каждому шороху, задерживал дыхание, приподнимался на постели и безвольно опускался на неё, а Гаара все приходил. Он должен был его прогнать – так тогда чувствовал Сай, этот альфа тоже причинил ему боль, нанес рану, пусть до сих пор назывался его другом, при этом даже не понимая, что одно его присутствие делает только хуже. А после… после он перестал ждать, точнее, он ждал, вот только теперь он ждал Гаару. Сай все равно молчал, потому что не мог подобрать слова, потому что боялся, что, если он откроет рот, все те эмоции и чувства, которые он держал внутри себя, выплеснутся наружу, оголяя правду. А от правды он предпочитал бежать.