- Курама! – демонстративно отбросив столовые приборы, Кушина со всей накопившейся в ней раздраженностью, требовательно посмотрела на брата, разве что ментально не надавила, очевидно, снизойдя к его положению
- Что? – невозмутимо спросил омега, приподняв брови. Изображать невинность в то время, когда живот уже хорошо выделялся под рубашкой, а его запах полностью изменился, глупо, но багряноволосый попытался, хотя бы ради того, чтобы увидеть эту гневную гримасу на лице сестры. В принципе, он уже давно был готов к этому разговору и не оповещал родственников о своем положении только потому, что хотел совместить приятное с полезным, то есть новость о своей беременности и собрание всех прямых родственников под одной крышей, причем в виду имелись и те родственники, которые принадлежали и к Сенджу, и к Учиха, вот только Итачи, который, очевидно, станет следующим главой клана, не было, но не всему же идти так, как было задумано изначально, к тому же Кушина сильно затянула с ультиматумом, чем даже смогла его удивить. Сейчас же Кураму интересовала реакция тех, кто целый вечер деликатно обходил вопрос о его положении стороной, хотя, именно сейчас все было так, как он и рассчитывал – все замерли в ожидании.
- Объясняйся, - ещё жестче потребовала альфа, невзирая на предупреждающий взгляд матери. – Кто отец ребёнка, и почему ты, понесши, до сих пор не меченый?
- Кушина, - спокойно, но с заметным нажимом произнесла Мито-сама, ментально надавив на дочь. Например, для Джирайи, который удивленно охнул, это было что-то из ряда вон выходящее, ведь омега просто не могла надавить на альфу ментально, не тот уровень сил, но Узумаки были особенным кланом, кланом омег, и главе, пусть и бывшей, подчинялись все, даже альфы, тем более что Узумаки Мито обладала способностью блокировки эмоций, что и применила на дочери, желая остудить её пыл.
- Кушина, - это уже вмешался Минато, ласково сжимая ладонь супруги в своей, - ну, что ты так завелась? – мужчина укоризненно покачал головой. – Курама-кун взрослый омега и только ему решать, что для наших ушей, а что – нет
- Да знаю я, - обижено фыркнула женщина, сдержав и свое биополе, и свои порывы, - но и брата я знаю. У него даже беременность опутана тайной и покрыта мраком и все это приправлено какой-нибудь хитромудрой историей
- Никаких тайн, мрака и хитромудростей, - возразил Курама, полностью открыв свое биополе, после чего серьезным, пристальным, уверенным взглядом обвел всех своих гостей. – Под сердцем я ношу двойню, предположительно, мальчиков-омежек, и их отцами являются Хаширама Сенджу и Учиха Мадара. А теперь простите, - омега поднялся, двумя пальцами правой руки ловко подцепив бокал с красным вином, - мне нужно подышать свежим воздухом
Курама покинул столовую с высоко поднятой головой, ровной спиной, медленной походкой и с покачивающимся бокалом в полусогнутой руке, а над столом вновь повисла тишина. Мужчины и женщины смотрели друг на друга, недоумевая, каждый порывался что-то сказать, но, открыв рот, тут же умолкал, очевидно, не зная, как прокомментировать услышанное. Биополя альф сдержанно свернулись, омег же неспокойно вихрились, напряжение то взрастало, то спадало, эмоции смешивались, рождая клубок их переплетений, который начал звенеть в воздухе ментальными нитями.
- Вот молодежь пошла, - опустошив рюмку саке, Джирайя не то изумленно, не то одобрительно хмыкнул, - всё им бы и сразу: двух альф, двух детей… - мужчина покачал головой. – Торопятся всё, а куда и сами не знают
- А говорил – без последствий, - выдохнула Кушина, огорченно откинувшись на спинку стула и прикрыв глаза
- Кушина, ты знала? – впервые за вечер Мито-сама перестала изображать кроткую и тихую омегу, став именно той, властной и рассудительной женщиной, которой она всегда и была. – Знала, что Курама встречается сразу с двумя альфами? – бывшая глава клана искоса взглянула на дочь. – Именно с этими альфами?
- Я ещё на свадьбе у Дейдары заметила этот треугольник, но и подумать не могла, что… - альфа вздохнула, а после едва заметно улыбнулась. – Хотя, все, наверняка, не так просто, как нам к вкушению подал Курама
- Оставим эту тему, - резко прервала любые другие высказывания Мито-сама, а после едва заметно улыбнулась своему соседу справа. – Кажется, Джирайя-сан, вы рассказывали о своих путешествиях по миру в молодости, - альфа кивнул в ответ, и улыбка омеги стала ещё более располагающей. – И как там, в Тибете? Говорят, тамошние монахи знают уникальнейшие, давно утерянные постиндустриальной цивилизацией ментальные техники. Это так?
- Ещё бы! – сразу же подхватил интересную ему тему Сенджу, заметно пододвинувшись к красивой женщине и начиная увлеченно рассказывать
- Вот мама сетует на Кураму-куна, а он же весь в неё, - шепотом и на ушко сказал жене Минато, а после приобнял её за плечи, окружил ментальными нитями, поцеловал в щеку и спокойно выдохнул – Кушина улыбнулась ему в ответ. В это же время, зная всю подноготную, Яхико едва заметно кивнул возлюбленному, давая понять, что он одобряет его решение, которое омега передал ему ментально.
Выйдя на балкон, Курама поставил бокал с вином на перила, сам облокотился на них и просто отгородился от внешней суеты, оставшись наедине со своими мыслями. В том, что новость о его беременности разойдется, омега не сомневался, и уже скоро, вполне возможно, ему следует ожидать гостей, если не самих отцов, то представителей глав кланов точно. Детей у него не заберут и по кланам не распределят, ведь он омега, глава клана, полностью обеспечен и социально благонадежен, так что тут и переживать было нечего, а вот то, что ни Хаширама, ни Мадара так и не дали о себе знать, было плохим знаком. На людях он свое положение скрывал, до поры до времени храня беременность в секрете, хотя, в принципе, общественное мнение не волновало его уже давно, а вот то, что весь этот месяц Сенджу сторонился его в парламенте, волновало. Альфы его избегали – это было понятно, и Узумаки хотел знать причину, хотел быть осведомленным, хотел быть в курсе событий, но не идти же ему к мужчинам самому с расспросами. Нет, даже если все пойдет не так, как он задумал, у него уже было то, ради чего стоило отменить все свои махинации с человеческими судьбами. У него были его малыши, его мальчики, а планы, стратегии, миссии, жертвы – все это сейчас казалось омеге всего лишь его личными амбициями и прихотями, пусть во все это и был заложен глубокий смысл.
- Курама-сама, - задумавшись и отрешившись от реальности, Узумаки даже не почувствовал, что на балконе он больше не один, впрочем, он предполагал, что за ним пойдет именно этот человек
- Говори, Нагато, - так и не обернувшись, ответил на обращение омега, - просто и без формальностей
- Нет, Курама, - Нагато тоже облокотился о перила и тоже посмотрел вперед, при этом раскрывая свое биополе в знак полного доверия и уважения, - до этого момента говорил постоянно я, а ты – слушал. Сегодня же все будет наоборот, - омега помнил те годы, когда он с недоверием, опаской, фырканьем смотрел на кузена, который приходил к нему в больницу каждый день после его пробуждения, садился в кресло рядом с кроватью и читал ему книги. Тогда Нагато был оскорблен, считая, что его принимают за ущербного, калеку, инвалида, что своим видом, подсоединенный к приборам с помощью проводов и трубок, он вызывает жалость, что будущий глава клана просто играет на публику, мол, смотрите, какой я заботливый, достойный, опекаю всех членов клана, а после понял, как же он ошибался. Когда он таки начал прислушиваться, то осознал, что Курама читает ему учебники, причем именно тот материал, который его класс проходил в этот день в школе (он тогда был в выпускном), а в выходные – обычные, художественные, но не лишенные смыла книги. Он начал слушать, но они не говорили. Несколько недель Курама читал, а он просто слушал и запоминал, иногда записывал, выполнял задания, но они не говорили так, о простом и без формальностей, но очень скоро самому Нагато этого стало мало, и он сделал первый шаг навстречу: просто спросил, как у кузена дела, и ему ответили – так начались их уроки жизни.