- А ты, Собаку, как я погляжу, в ударе, - хмыкнув, констатировал Сай, практически бесшумно войдя в комнату и выжидающе встав напротив своего альфы. – Я твои эмоции и твой бодрящий настрой почувствовал даже на кухне, - омега, оценивающим взглядом окинув полностью расслабленного возлюбленного, снова хмыкнул. – Что же тебя так умилило?
- Да так, - Гаара, открыв глаза, скользнул взглядом по соблазнительной фигурке своего жениха, подмечая, что пусть и едва-едва, но животик-то уже заметен, - наслаждаюсь тишиной
Сай удивленно вскинул брови, так как, по его мнению, тишиной, тем более ментальной, здесь и не пахло, но аловолосый, воспользовавшись ситуацией, подался вперед, пленил возлюбленного в своих объятиях, усадил его себе на колени и громко чмокнул в нос, сразу же окутывая ментальным коконом и передавая ему свою энергетику. Омега только фыркнул в ответ, но голову на плечо любимому положил, глаза прикрыл и забылся в теплых, нежных, скользящих ощущениях близости своей Пары и энергетического отклика на связь родителей их малыша, отмечая, что тишина, действительно, многоголосна.
Близился вечер, теплый, июньский, насыщенный запахами лета, ностальгирующий, вызывающий приятные эмоции и воспоминания. Итачи мчался к возлюбленному, к их мальчикам, к самым дорогим ему людям, но все же не смог отказать себе в удовольствии хотя бы минутку постоять, вот так вот, просто, без щитов и барьеров, без ментальных прикосновений, без внутреннего напряжения, просто ощущая на лице дуновение безмолвного ветра. Постоять, чтобы обернуться и посмотреть на свой, сравнительно короткий, но такой насыщенный путь.
Иным особям, порой, завершая свой жизненный цикл, прожив двести, а, бывало, и больше лет, нечего вспомнить, нечем поделиться, не о чем поведать наследникам и нечего им передать, а ему только двадцать шесть, будет, завтра, но жизненного опыта ему хватило бы на несколько жизней вперед. Нет, Итачи не думал, что он увидел, познал и понял весь мир, осознавая, что даже с сущностью Древнего, он – всего лишь человек, который не вправе вершить, но вправе пытаться. Наверное, не стоило, так сказать, экспериментировать на брате, мешаясь в его личную жизнь, но то ли внутренний голос, то ли интуиция, то ли сущность, хотя, в принципе, это одно и то же, настойчиво твердили, что он просто обязан вмешаться.
Трудно однозначно сказать, как после всего услышанного он теперь относится к Наруто Намикадзе, потому что тот не был в его глазах ни плохим, ни хорошим. Просто Третья Сторона. Альтер Альфа. Хранитель столпов этого Мира. Но в то же время, как он понял, альфа с трудом контролирует свою силу, способен причинить вред, боль, страдания, а Саске, как бы он ни храбрился, все равно омега, подросток, привязанный к своим эмоциям, а его сила Древнего – это не тот козырь, который он должен использовать в личной жизни. В общем, слегка поразмыслив, но больше поддавшись ощущениям сущности, Итачи предоставил право решать именно паре, при этом поставив себе на заметку – контроль не ослаблять, наблюдать и бдеть, каким бы ни был итог встречи Наруто и Саске. Да, он был искренен с Минато, когда сказал, что верит в своего брата, верит в то, что Саске примет правильное решение.
Оставив все позади, отпустив напряжение нескольких последних дней, забыв о том, что он обладает сущностью Древнего, и просто став альфой, супругом и отцом, Итачи переступил порог клиники Сенджу, непререкаемым жестом пресекая попытку охраны возразить по поводу того, что часы приема закончились. Цунаде, ввиду ситуации, позволила ему посещать супруга в любое время, он даже мог оставаться с возлюбленным и детьми на всю ночь, если считал это необходимым, что Учиха и собирался сегодня сделать, понимая, что дома он, в прямом смысле этих слов, будет третьим лишним, и не отгораживаясь от собственных желаний этой ночью уснуть с приятной тяжестью на груди, крепко обнимая свою Пару.
Дейдаре была отведена отдельная палата, но не потому, что он был особенным или состоял в смежных родственных отношениях с Цунаде Сенджу, а потому, что сама по себе ситуация была особенной и требовала сперва тщательного анализа и принятия скрупулезных решений, хотя Итачи и не отрицал, что подобное ему только на руку. Альфа плотно сжал свое биополе и даже узы Пары отодвинул на второй план, чтобы незамеченным подойти к двери с цифрой четырнадцать и аккуратно её толкнуть, а после замереть на пороге, расплывшись в довольной, счастливой, ликующей и слегка коварной улыбке.
Омега все эти дни ворчал на него, отгораживался и запрещал посещать его в подобные моменты или же требовал, чтобы супруг вышел и подождал за дверью, пока он кормит их мальчиков. Итачи чувствовал, что возлюбленный поступает так не потому, что считает процесс кормления отвратительной, вынужденной, неприемлемой ему, как мужчине, процедурой, а потому, что блондин стесняется, даже опасается того, что со слегка потяжелевшей грудью он выглядит непривлекательно и отталкивающе. Конечно же, альфа так не считал, хотя первые дни шел на поводу у капризов супруга, понимая, что тому нужно время, чтобы привыкнуть к себе новому, к тому, что его тело, пусть и пришло в норму, но все равно изменилось, к тому, что он теперь папа, но сегодня, приехав чуть раньше обещанного, Итачи не смог отгородиться от соблазна увидеть кормящего их сыновей мужа.
Много он, конечно же, не увидел, лишь маленький сверток на руках у омеги, который тот прижимал к груди, склонившись над малышом и что-то тихонько ему нашептывая, но в этом незабываемом и непередаваемом моменте было столько нежности, чувственности и любви, что альфа едва удержал сущность, которая потянулась к своей Паре, желая проникнуться её ощущениями. Как чувствовал отец, его супруг сейчас кормил Йору, в то время как довольный Ичиро мирно посапывал в колыбельке, которая стояла рядом с кроватью. Возможно, это было неправильно, не соответствовало устоям их общества, не укладывалось в каноны их мира, но Итачи нравилось ощущать своих сыновей ментально, ощущать, как мерно, чисто и светло пульсируют их биополя, защищая своих маленьких носителей, и как трепетно вьются вокруг крохотных альфочек бережные витки их папы, передавая малышам ниточки энергетики. Да, это тоже было одной из причин, почему Дейдаре выделили отдельную палату: оказалось, малышам нужно не только молоко, но и энергетика, причем обоих родителей, и передавать её альфочкам, как посоветовала Цунаде, нужно было раз в день, чтобы крепли их собственные биополя, а вокруг их сущностей держался прочный ментальный купол.
Конечно же, они с мужем понимали всю серьезность ситуации, поэтому и не противились решению Цунаде Сенджу обследовать малышей с целью изучить, так сказать, феномен их рождения. Как оказалось, ментальная воля Ичиро и Йору, пусть они уже и обладали биополями, а так же пробудившейся сущностью, все ещё пребывает в стазисе, то есть, как объяснила им врач, мальчики способны на обмен энергетикой и ощущениями только с родителями, но с возрастом, постепенно, по мере взросления и становления мальчиков, по крайней мере, так предполагала альфа, их сущность и ментальная воля будут развиваться и раскрываться. Это была отличная новость, потому что Итачи переживал по поводу того, что их сыновья окажутся открытыми и восприимчивыми к любому ментальному воздействию, соответственно, на них сможет надавить любая особь с уже пробудившейся сущностью, что могло причинить малышам непоправимый вред, но, похоже, боги все продумали, наперед и до мелочей. Никто, кроме его и мужа, не мог ментально повлиять на маленьких альфочек, пусть их биополя и были ощутимы, и главной защитой мальчиков был, как показали исследования, ментальный купол вокруг их сущностей, сродный с куполом беременного, который напрочь отвергал любое, чуждое им ментальное влияние. Проще говоря, Цунаде не смогла даже энергограмму сделать, чтобы точно определить уровень сил альфочек, что слегка расстроило родителей, которые переживали за своих особенных сыновей.