Хината прильнула к ней, и альфа даже на миг испугалась, что любимой стало плохо, но она тут же успокоилась, чувствуя, что супруга просто нуждается в её поддержке. Наверное, уже выйдя из кабинета доктора, оставшись в лифте, который бесшумно спускался в холл цокольного этажа, только вдвоем, раскрыв свои биополя и позволив энергетике свободно течь между ними, ей нужно было что-то сказать, но все слова казались такими мелочными в это ситуации, такими неуместными, что Тен-Тен просто промолчала, опутывая омегу заботливым ментальным коконом и передавая ей свои эмоции.
Хината приподняла голову, посмотрела своей альфе в глаза и улыбнулась, понимая, после чего уверенно положила руку возлюбленной себе на живот, так же, как когда-то это сделал Нейджи, поддерживая своего беременного нареченного, что в тот миг показалось девушке очень интимным и доверительным, особенным моментом в отношениях, тем самым, впервые, позволяя их общей энергетике потечь к тоненькому куполу, в котором, во взаимной любви, был зачат их ребёнок.
Орочимару улыбнулся, с выдохом откидываясь на спинку кресла и слегка прикрывая глаза, наконец, за весь этот день, всю эту неделю, месяц, год, годы, позволяя себе немного расслабиться. Да, отдых был самой лучшей наградой за все его труды, хотя, честно сказать, не всегда у него получалось отдохнуть, да и не любил Орочимару но Шиин, трудоголик до мозга костей, проводить будни в празднестве, разве что с супругом, и то, Кабуто, как никто другой, понимал его рвения и никогда не упрекал в том, что омега уделяет работе намного больше времени, чем указано в его штатном расписании. Да, это было бы, во-первых, нелепо, потому что бета, в принципе, не мог его упрекать, разве что высказаться, сдержано, четко, мотивировано, а, во-вторых, брюнет и сам понимал, что должен больше внимания уделять семье, понимал и все равно не мог отгородиться от своих пациентов и оторваться от исследований. Орочимару казалось, что без работы, без этой вечной, вселенской круговерти, без консультаций, лекций, исследований, операций и всего прочего он – уже не он, словно все это уже стало частью его сущности, и отказаться от привычного режима было сродни болезненной ране.
Конечно же, окружающие не одобрили его, пусть и неофициальный брак с бетой, хотя и держали свое мнение при себе, открыто не высказываясь, но первое время громко шепчась по углам, ведь, оказывается, у многих альф были на него виды, просто они никак не могли подобрать нужный ключик к погруженному в работу омеге. Сам же Орочимару считал, что бете просто завидуют, потому что, как бы там ни было, а он был красивым омегой, видным, с изысканными манерами и заманчивым запахом, вот только… Думая над этим, Шиин всегда пренебрежительно фыркал, не понимая, где же были все эти альфы, когда он нуждался в поддержке, и когда, грубо говоря, каждая собака знала, что он бесплоден.
Впрочем, все это не мешало, наверное, все-таки экстремалам или, скорее всего, позерам пытаться за ним ухаживать, особенно в течку, потому что, несмотря на наличие супруга, он все равно оставался не меченым, но все эти попытки лишь вводили омегу в недоумение, порой вызывая искренний смех у Шиин, который был целиком и полностью верен своему мужу. Тогда поползли другие слухи: например, что он связал свою жизнь с бетой потому, что это было выгодно ему, как трудяге и фанату своего дела, что он сам неполноценный, ущербный омега, раз трахается с бетой, что Якуши на самом деле сын главы какого-то там клана или знатного рода, но это тщательно скрывается, а он, Орочимару, пользуется деньгами семьи беты, вкладывая их в свои опыты, и так далее и тому подобное. Самого омегу, конечно же, эти слухи будоражили, порой он готов был даже высказаться в лицо завистникам и сплетникам, но его любимый бета всегда удерживал его от столь опрометчивого шага, и со временем он перестал обращать внимание на слухи, которые постепенно утихли и сошли на нет.
Но, как зачастую бывает, они с Якуши так и не перестали быть объектом обсуждений и пересудов, ведь, как ни крути, а союз омеги и беты – это не повседневность и даже не прецедент, это большая редкость, к тому же, людям действительно было о чем говорить. Особым предметом всех разговоров были его, как казалось обывателям, странные командировки, в которые рядовому гинекологу просто незачем было ездить, что, естественно, обрастало ещё большей паутиной слухов, сплетен и домыслов. Да, он, так сказать, стал публичным человеком, только явно не в том плане, в котором когда-то мечтал, но сам Орочимару но Шиин не был против, потому что его, так называемые, командировки приносили много пользы, пусть на все его достижения и был наложен гриф «секретно».
Да, как бы он ни упирался, какие бы аргументы ни приводил, как бы ни отгораживался и ни противился, но все-таки его уговорили, уломали, соблазнили, и Орочимару присоединился к проекту «Энигма», при этом упорно продолжая трудиться рядовым гинекологом, не в силах бросить своих пациентов, особенно, что уж тут скрывать, любимчиков, малышей которых он принял чуть менее семи лет назад.
Тогда, семь лет назад, и ему, и Кабуто, и Анко-сан, и всем сотрудникам лаборатории казалось, что они уже находятся в шаге от революционного открытия, связанного с ЭЭКа-118 и МЭР, что они уже готовы к тому, чтобы внедрить человеческую ДНК в искусственный энергетический купол, и через год уже смогут заявить на весь мир о том, что в Японии родился первый искусственно-выношенный ребёнок, но это оказалось далеко не так. После ЭЭКа-118 были ЭЭКа-119, 120, 121 и так далее, потому что купол должен был быть стабильным все девять месяцев, а искусственная сфера рано или поздно, в основном, на восемнадцатой неделе, рушилась, и они никак не могли понять причину, а уж о вживлении ДНК и речи не шло.
Но выход нашелся, ведь он сам ещё тогда, когда впервые увидел, узнал и услышал о подобных опытах, отчаянно отстаивал мысль, что МЭР МЭРом, а без энергетики родителей плод развиваться не будет. И тогда их исследования вышли на совершенно иной уровень, все силы были брошены на изучение ментальных связей и уз, и сам Орочимару в этот, сложный и для него лично период был готов на все, лишь бы добиться нужных результатов. Но все эти желания, рвения и амбиции не возвысились над его личностными, моральными и нравственными убеждениями, и он и словом не обмолвился относительно того, что в мире уже произошло чудо, что здесь, в Японии, уже есть два мальчика, которые родились с биополями и пробудившимися сущностями альф, упорно продолжая идти своим путем. И его старания, его бессонные ночи, его физическое и моральное истощение, его сражения с самой природой не оказались пустым звуком и несбыточными надеждами, потому что, да, спустя долгие пять лет у них получилось. Чуть более двух лет назад в секретной лаборатории НИИ раскрылось сразу шесть ЭЭКа, из которых на свет появились абсолютно здоровые детки: два мальчика и четыре девочки.
Нет, он не был скромным и с чистой совестью принимал поздравления, потому что именно ему принадлежала идея питания ЭЭКа от родителей или родителя, чьи/чья ДНК была помещена в искусственный купол, и именно он разработал систему передачи этой самой энергетики, но все равно как-то не верилось. Серьезно. Орочимару, уже после, когда эйфория и ликование улеглись, ещё раз, очень тщательно и скрупулезно, полагаясь на беспристрастный взгляд своего беты, пересмотрел результаты всех своих исследований за пять лет, понимая, что он действовал скорее по наитию, нежели руководствуясь умом и достижениями современной науки, потому что его открытия просто не укладывались в рамки логики и реальности. В общем, как бы там ни было, механизм был запущен, пусть достижения по ЭЭКа пока и не придавались огласке, распространяясь лишь на международном, секретном уровне, но Шиин верил, что уже близок тот час, когда все бездетные пары получат шанс держать на руках собственного ребёнка.
Чувствуя, что его биополе снова спокойно и расслаблено, Орочимару выпрямился в кресле и посмотрел на часы, отмечая, что приближается обеденное время, а значит… Ему никто не верил, потому что это не укладывалось в принятые рамки восприятия особи, но он чувствовал своего бету. Да, не сущностью. Да, не биополем. Да, не в энергетическом плане. Но омега, даже несмотря на заранее назначенную встречу, знал, что супруг через несколько секунд войдет в его кабинет. Наверное, это была омежья интуиция или все-таки между ним была какая-то связь, определенно была, причем не только с его стороны, потому что узы не могут быть односторонними, его бета тоже его чувствовал, причем досконально, что и стало залогом их счастливого, крепкого, основанного, пусть и на невидимых для остальных чувствах, брака.