- Хината-тян, - не вопрос – утверждение, поскольку, альфа, очевидно, узнала её и поэтому спешно приблизилась, встав за спиной омеги и понизив голос до шепота, - ты помнишь меня?
Помнила ли Хината? Конечно же, помнила, точнее, вспомнила, пусть и не сразу, но все же вспомнила, хотя в памяти тогда ещё 10-летней девчушки образ молодой альфы, одноклассницы её брата, остался размытым, а вот голос, голос она помнила четко, каждое придыхание, каждый мягко произнесенный звук, каждое сказанное в её сторону слово. И вот, теперь, призрачный образ обрел довольно-таки выразительные черты привлекательной и зрелой альфы. Хината помнила шатенку ещё школьницей, озорной девчушкой, веселой и пылкой в своих порывах, только что же она видела взрослую женщину в строгом коричневом костюме, юбка которого доходила девушке до колен, а ворот-стойка пиджака выразительно подчеркивал шею, и свободную альфу, которая была довольно-таки сильна ментально.
Хината, вздрогнув и тем самым развеяв какое-то непонятное для молодой омеги наваждение, медленно повернулась, тут же встречаясь взглядом с вопросительным, но мягким прищуром карих глаз шатенки.
- Здравствуйте, Тен-тян, - произнеся эти слова, брюнетка невольно покраснела и смущенно отвела взгляд. В принципе, в подобном, дружеском обращении к девушке не было ничего предосудительного, тем более что так свою одноклассницу называл Нейджи, но то было тогда, шесть лет назад, а сейчас, перед ней была не просто школьная подруга её брата, а зрелая альфа, наследница влиятельного клана, взрослый человек, к которому она, к своему великому стыду, обратилась столь неприемлемо
- Ты стала очень красивой, Хината-тян, - казалось, шатенка абсолютно не обиделась на столь неприемлемое обращение, наоборот, альфа легким, практически невесомым движением прикоснулась к подбородку брюнетки, приподнимая её голову и вынуждая вновь посмотреть на себя. – Знаешь, Хината-тян, подслушивать личный разговор двух взрослых альф нехорошо
- Простите, - пролепетала омега, в буквальном смысле задыхаясь от стыда и столь сильной энергетики, которую излучало биополе шатенки. Девушка понимала, что альфа не имеет права принуждать её к чему-то ментально, но Тен-Тен вроде как и не принуждала, просто не закрывалась, позволяла почувствовать себя, как альфу, но и этого было достаточно Хьюго, чтобы она ощутила себя маленькой зверушкой перед крупным хищником, который пусть и не собирался нападать, но все же вызывал трепет и вселял страх
- Ну, и как ты относишься к предложению Хиаши-сана? – опустив руку, но продолжая удерживать свое биополе открытым, поинтересовалась Тен-Тен. – Как ты смотришь на то, что я, возможно, стану женой твоего брата?
- Я буду рада, - Хината ответила так, как нужно было ответить, так, как подобало этикету, так, как бы велел ей ответить отец, а на самом деле брюнетка не знала, что бы она сказала, если бы ей действительно было позволено высказать свое мнение. – Думаю, вы будете достойной женой для Нейджи-куна
- Вот как, - альфа хмыкнула, причем сделала это как-то пренебрежительно, будто осуждая свою собеседницу за ложь. – А если я скажу, что уже выбрала себе партнера, но это не Нейджи
- Вам… - сердце молодой омеги билось часто-часто, как-то заполошно, встревожено, будто что-то предчувствуя, а её сущность трепыхалась внутри, вторя такту сердца, пытаясь не ускользнуть, нет, наоборот, ещё отчетливее почувствовать на себе ментальную силу свободной альфы
- Вам лучше всего обсудить этот вопрос с моим отцом, - все-таки нашла в себе силы ответить Хьюго и тут же отвернулась, закусывая губу. Она вновь сказала так, как нужно, но так было правильно, так было необходимо, ведь толку с того, что она скажет что-то другое? Что изменится от того, что она спросит, кому посчастливилось удостоиться внимания столь сильной альфы? И какое вообще она имеет право интересоваться личной жизнью незнакомого ей человека?
- Да, ты права, Хината-тян, - Тен-Тен отступила на шаг и сразу же свернула свое биополе, даже её взгляд, казалось бы, стал совершенно другим – холодным, как сталь. – Прошу простить меня, если я своими действиями поставила тебя в неловкое положение, - как и подобает альфе, которая приносит извинения, шатенка низко поклонилась, а после, выровнявшись и бросив равнодушный взгляд на омегу, сухо попрощалась. – До свиданья, Хината-тян
- Всего хорошего, - Хьюго не менее чинно поклонилась в ответ, из-под длинных ресниц провожая шатенку растерянным взглядом. Хината выпрямилась и рассеяно моргнула пару раз, задаваясь вопросом – что это было? Почему взрослая альфа так настойчиво прикасалась к ней ментально? Почему сделала комплемент? Почему вообще заговорила с ней на столь личную тему? Да и вообще, почему она сама так, неадекватно, что ли, отреагировала на близость свободной альфы? Конечно же, Хината понимала, что это был интерес, причем взаимный, интерес свободной альфы к свободной омеге и наоборот, но она ведь не свободна, у неё же есть жених, да и у Тен-Тен, очевидно, тоже кто-то есть – тогда почему?
Хината выдохнула и одернула себя от, как ей казалось, порочных мыслей: она поступила недостойно, поддавшись влиянию зрелой альфы, показав себя слабой и впечатлительной, растерявшись и позабыв о долге. Нет, она, как дочь главы клана, не имеет права на слабости и прихоти. Она, как обрученная омега, не вправе думать о ком-то ещё, кроме своего жениха. Она, как приличная девушка, не может пойти на поводу у своих эмоций и впечатлений. Она не может позволить себе столь опрометчиво пасть к ногам альфы, которая позволила себе заигрывать с ней, тем более что выбор уже сделан, и ставить под угрозу репутацию и честь семьи Хината не собиралась, даже ради собственного счастья.
- Ну, наконец-то ты посетил мою скромную обитель, - Гаара улыбнулся краешком губ, пожимая руку своему другу
- Будто я никогда у тебя дома не был, - фыркнул блондин, прикрывая за собой входную дверь и следуя по длинному коридору за альфой
- Вижу, ты прям с работы, - Собаку в легком прищуре оценил внешний вид друга, который был одет в строгий темный костюм, и хмыкнул, пропуская блондина перед собой в просторную гостиную. – Как детишки?
- Теряют хватку, - Намикадзе ухмыльнулся, присаживаясь на широкий диван терракотового цвета и расстегивая все пуговицы пиджака
- Неужели тебя до сих пор никто не попытался соблазнить? – Гаара, поставив на низкий столик со стеклянной столешницей бутылку виски и два бокала, наиграно-сокрушительно покачал головой. – И правда, теряют
- Я вообще-то имел в виду, что они до сих пор так и не устроили мне «крещение новичка» хотя бы банальной кнопкой на стул, - Наруто принял из рук друга бокал, в котором уже плескалась янтарная жидкость, и, приподняв руку в знак тоста, сделал небольшой глоток. – А вот вниманием со стороны учеников я как раз и не обделен, - блондин хмыкнул, - напористые детишки пошли, однако
- Как там Какаши-сэнсэй? – резко сменил тему разговора Собаку, присаживаясь напротив друга на диван такого же цвета и размера. – Все слухами землю полнит?
- О, Какаши-сэнсэй! – Намикадзе придал своему голосу какой-то торжественности, будто речь пошла, как минимум, о герое. – Порхает на крыльях любви и бегает на каждой перемене в подсобку к завхозу, чтобы позвонить своей беременной омеге, а после выкурить не менее двух сигарет
- Ирука-сэнсэй таки сдался, - Гаара слегка улыбнулся, что позволял себе очень не часто и то, в присутствии только одного человека, и тоже сделал небольшой глоток виски. – Сколько Какаши-сан за ним ухаживал? Лет семь, наверное?
- Восемь, - поправил друга блондин, а после, поразмыслив, снял пиджак, отбросив его на спинку дивана, и расстегнул пару верхних пуговиц белоснежной тонкой рубашки. – Разрешишь мне сегодня остаться у тебя? – Наруто как-то тоскливо улыбнулся. - А то у меня в квартире из мебели только газовая плита и футон, - альфа посмотрел в окно, которое выходило на широкий балкон, и плотные занавески песчаного цвета которого мерно колыхались в такт легкому ветерку, пробирающемуся в комнату сквозь приоткрытую балконную дверь. – Зябко как-то
Гаара ничего не ответил, лишь плеснул в стаканы ещё немного виски, понимая, что друг сейчас говорит не о балконном сквозняке и не о температуре в комнате в целом, но и подмечая, что биополе альфы, как никогда стабильно, вьется вокруг него мерными мощными кольцами, изредка сгущаясь, когда блондин в задумчивости хмурил тонкие светлые брови.