Да, соединение двух кланов – это более чем многозначительное событие, но все же был один момент, который волновал женщину уже довольно давно, пожалуй, ещё со дня рождения старшего сына. Дело было в том, что Фугаку был главой клана и, если следовать традиции, следующим главой должен был стать Итачи, но… слишком много «но», как казалось Микото, выплывало не только из союза с Намикадзе, но и вообще из ситуации в целом, ведь далеко не все родственники с их стороны одобрили этот брак, и женщина опасалась, что события, произошедшие 30 лет назад, могут повториться, только теперь не с её мужем, а с сыном. Да, Микото понимала, что рано она ещё волнуется и что ситуации абсолютно не похожи, но, как бы там ни было, опасения у женщины все же были, причем опасения весьма реальные и обоснованные. Вновь взглянув на себя в зеркало и улыбнувшись, только теперь уже, чтобы сбросить весь тот негатив, который пропитал её биополе, Микото поднялась со стула, намереваясь в последний раз проверить все ли готово, точнее, все ли готовы, и в первую очередь женщина собиралась заглянуть к своему младшему сыну.
Саске же в это время абсолютно не хотелось, чтобы кто-нибудь его беспокоил, в том числе и мать. Подросток изо всех силы пытался унять свое волнение, дабы его не почувствовал брат, которому сегодня определенно не стоило отвлекаться на какие-либо другие дела, кроме свадебных. Да, не стоило, а вот Саске стоило, ещё как, чем он с самого раннего утра и занимался. Причина волнений молодого омеги была довольно проста и даже банальна: на него, как свидетеля брачующихся, а тем более Истинной Пары, была возложена огромная ответственность по соблюдению всех правил свадебной церемонии, которые казались подростку если не нелепыми, то пережитками прошлого точно. Да, у Саске в этом деле был помощник, второй свидетель, но на него брюнет надеялся мало, ведь что можно взять с равнодушного ко всему беты, который и близко не почувствует то волнение, которое охватывает присутствующих при воссоединении двух предназначенных друг другу богами половинок, поэтому-то подросток и нервничал, всеми силами пытаясь сдержать свое биополе, которое буквально-таки вихрилось вокруг него беспокойными волнами.
Учиха младший присел на кровать, пытаясь уже в который раз прокрутить в голове все этапы бракосочетания, дабы не упустить такие важные моменты, как традиционная вступительная музыка, своевременная подача колец, «дорожка новобрачных», сопутствующие фонари, принятие поздравлений и подарков, и так далее по списку. Пожалуй, столь большой объем обязательств был слишком неподъемным для подростка, даже несмотря на несколько заранее проведенных репетиций, но он сам себе пообещал, что справится, ради брата, ради того, чтобы этот день запомнился всем и на всю жизнь.
Саске покосился на кровать, на которую с удовольствием сейчас бы откинулся, дабы расслабить слишком напряженное от постоянной концентрации тело, но, поскольку на нем уже был одет темный костюм, подросток не рискнул ложиться, боясь помять одежду. Брюнет взглянул на часы и раздосадовано вздохнул: до отъезда оставалось ещё 15 минут, 15 минут, за которые он измотается ещё больше и начнет думать о том, о чем старательно пытался не думать вот уже несколько недель.
Намикадзе Наруто – вот кто оккупировал мысли подростка в последнее время, точнее сказать, Саске думал о своем учителе и будущем родственнике не так уж и часто, но постоянно приходил к одному и тому же: молодой альфа ему явно симпатизировал, вот только истоки этой симпатии омега так и не смог понять. С одной стороны Намикадзе Наруто, как учитель, не проявлял к нему более пристального внимания, чем подобает по его должности и статусу, а с другой – Саске иногда в буквальном смысле чувствовал возле себя его, ментально, конечно же, то есть у подростка складывалось такое впечатление, что альфа действительно наблюдает за ним, когда брата нет рядом, а порой и отваживает от него надоедливых ухажеров. Естественно, об этом он никому не говорил, даже Итачи, брату было в последнее время не до его проблем, да и омеге было как-то стыдновато вновь обсуждать с аники странного альфу, ведь тот мог неправильно понять его мотивы, хотя, конечно же, это все были всего лишь отмазки. Саске знал, что у Итачи всегда найдется для него время, что он не осудит, а поможет и подскажет, но все равно подросток хотел разобраться во всем сам, понимая, что полагаться на брата постоянно он не сможет.
В последнее время Саске не пересекался с Намикадзе вне школы, поэтому ничего толком сказать о нем не мог, разве что только то, что и месяц назад – Наруто-сэнсэй был странным альфой. Внешне открыт, приветлив, улыбчив, красив, конечно же, Саске и не пытался ни отрицать это, ни наиграно убеждать себя в том, что альфа внешне для него не привлекателен, и вполне прост в общении, а вот внутри… подросток не был на сто процентов уверен, но что-то ему подсказывало, что Наруто-сэнсэй совсем не такой, каким он хочет, чтобы его видели, то есть не плохой, нет, он такой же, и в то же время не такой. Саске, придя к такому выводу, даже усомнился в своих умственных способностях, но вывод был более чем правильным и следовал он из того, что подросток изредка замечал в глазах альфы какой-то холод, за которым будто что-то пряталось, и это что-то он никак и не мог понять, по крайней мере, пока бы не увидел Намикадзе Наруто в более будничной обстановке. И вот ему такой шанс представился, правда, омега ещё не решил, стоит ли ему им воспользоваться или же нет, перестав страдать, как он считал, идиотизмом и наконец-то оставив альфу в покое.
Саске прислушался к ощущениям и невольно поежился: в их доме было слишком много альф, пусть и родни, но все же некоторые из них даже не пытались скрыть свое либо легкое негодование, либо жгучий интерес, а особенно один из них, самый старший, который сейчас был сильно раздражен и явно не собирался успокаиваться. Подросток, тряхнув головой, сконцентрировался на брате, почувствовав необычайное тепло, которое исходило от их ментальной связи, и которое омега пропустил через себя, дабы проникнуться теми же чувствами, что и брат. Хмыкнув, Саске поднялся, чувствуя себя намного увереннее и направляясь к Итачи, который, как почувствовал подросток, хотел его видеть.
Итачи был у себя в комнате, с непривычным для себя довольством рассматривая свое отражение в зеркале. На нем было черное шелковое юкато с темно-синим поясом и багровыми рисунками в виде языков пламени, которые поднимались от подола к рукавам, мерно теряя свой цвет и у самого края практически сливаясь с основным тоном ткани, а так же, естественно, на спине был вышит герб клана – красно-белый веер, что означало ветер раздувающий огонь. Да, наряд был более чем традиционным для брачной церемонии, но брюнету он нравился и, почему-то альфа был в этом уверен, именно в этом юкато он будет прекрасно смотреться рядом со своей Парой. Юкато какого цвета выбрал себе любимый, Итачи не знал, но что-то ему подсказывало, что оно будет определенно не белого цвета – уж слишком омега был непредсказуем и своенравен, так что в его неординарности альфа не сомневался.
Почувствовав, что брат потянулся к нему за поддержкой, Итачи только улыбнулся, делясь со своим отото всеми теми эмоциями, которые сейчас бурлили в нем. Пожалуй, это можно было назвать предвкушением, наваждением, счастьем, которое граничило с эйфорией, ведь по-другому альфа не мог описать то, что он чувствовал, хотя, нет, мог. Любовь, вот как называют это люди, но Итачи казалось, что это слишком малоемное слово, чтобы описать его чувства, его влечение, его страсть, ведь их отношения с Дейдарой – это нечто большее, чем просто любовь. Они предназначены друг другу, они Истинная Пара, они родились, чтобы быть вместе, и именно поэтому альфа предвкушал, предвкушал свою семейную жизнь, свои дни и ночи с любимым и, конечно же, появление детей, которых ему подарит его омега и которых они обязательно, вдвоем, воспитают сильными и достойными альфами или же мудрыми и порядочными омегами, не суть важно, главное, вместе.