- Знакомьтесь, - когда мужчина подошел к компании вплотную, Кушина ещё более открыто улыбнулась, позволяя присутствующим ментально почувствовать, настолько ей дорог этот человек, - мой брат-близнец – Узумаки Курама
- Очень приятно, - Курама слегка поклонился, оценивающим взглядом осмотрев каждого новоявленного родича
- Взаимно, - Фугаку, как и подобает этикету, поклонился в ответ, а Микото пожала мужчине руку
- А ваши родственники? – когда официальная церемония знакомства закончилась, Минато вновь возобновил разговор. – Насколько я могу судить у вас довольно большая семья, Фугаку-сан
- Да. С моим старшим братом, Мадарой, - мужчина кивнул в сторону нахохлившегося альфы, - вы уже знакомы. Он пока свободен и бездетен. Это, - альфа взглядом указал на стоящую неподалеку компанию из четырех человек, впрочем, их всех без лишних размышлений можно было опознать, как родственников, настолько выразительно в них проявились клановые черты, - мой средний брат – Учиха Изуна, со своим мужем-омегой Учихой Кагами и детьми-альфа – Шисуи и Гурен. Далее мой кузен….
Фугаку продолжал поочередно представлять своих родственников, а чета Намикадзе увлеченного его слушала, изредка кивая и уточняя кое-какие детали, и только Мадара не видел и не слышал ничего, будто остолбенев и потеряв дар речи, хотя, почему будто. Альфа был ошарашен, ошеломлен, поражен, он забыл, как дышать, точнее, не мог понять, как он мог дышать раньше, дышать и не чуять этот запах, запах, который заполнил все пространство вокруг своей пряной сладостью с жасминовыми нотками. Мадара видел много омег – изящных, искушающих, приковывающих к себе взор. Альфа владел многими омегами - страстными, отзывчивыми, пылкими. Мужчина чуял много запахов – зазывающих, влекущих, притягивающих – но ещё никогда, за все 100 лет своей жизни, он не видел такого прекрасного, пламенного, в прямом смысле этого слова, и так одуряюще пахнущего омегу. Перед ним стоял Узумаки Курама – омега, которого альфа возжелал в один миг, здесь и сейчас, возжелал видеть в своих объятиях, на своем ложе и подле себя в целом, возжелал так сильно, что впервые за долгие годы отшельничества прилюдно не смог удержать свое биополе, которое уплотнилось, сгустилось, начало вырываться, пытаясь ментальными витками дотянуться до свободного омеги.
Мадара сглотнул, судорожно так, вязко, практически не почувствовав облегчения из-за того, что во рту резко пересохло, а в горле пульсировало в такт сердцу, которое мощными толчками разгоняло кровь по организму вместе со сладостным запахом зрелого и, главное, свободного омеги. Учиха понимал, что он практически ровно вдвое старше Курамы, но сейчас не придавал этому значения, ведь если омега тоже почуял его запах, запах свободного, сильного альфы, готового к вязке и продолжению рода, то он не мог не отреагировать на его ментальный зов, хотя бы по той причине, что омеги, в силу природы своей сущности, просто не могли игнорировать столь жгучее внимание.
- Учиха Мадара, - альфа сделал шаг вперед, представляясь и буквально сразу же окунаясь в сладость феромонов омеги, из-за концентрации которых брюнет шумно, тяжело дышал, чувствуя, как плоть, уже довольно давно обделенная вниманием, привстала, моментально реагируя на близость сводного партнера
- Как интересно, - омега, скрестив руки на груди, в пронзительном, оценивающем прищуре окинул альфу испытующим взглядом с ног до головы, а после невозмутимо посмотрел ему в глаза, - и нагло
- Простите, - Учиха не мог понять, что не так: омега был открыт, и он явственно чуял его запах, но, казалось, сам багряноволосый искуситель абсолютно не среагировал на него, на свободного альфу, что было более чем странно
- За что? – изумление Курамы было явно неподдельным, но в тот же момент в его глазах плескались такие хитрые огоньки, что брюнет невольно снова потерял дар речи, будучи завороженным этим властным взглядом, явно не свойственным омеге. – За то, что вы возбудились, лишь взглянув на меня? Или за то, что попытались ментально навязать мне свои ухаживания, даже не представившись?
- Я не понимаю, - пожалуй, Мадара действительно не понимал: он знаком с этим омегой всего каких-то пять минут, а он уже полностью завладел его телом, разумом и сердцем, причем Узумаки это явно понимал и ещё более явственно упивался этой своей властью, ставя столетнего альфу в неловкое положение и заставляя стыдиться своих порывов, как какого-то неопытного мальчишку
- Зато я понимаю, - Курама демонстративно фыркнул. – Таких как вы, Мадара-сан, я встречаю по несколько раз в день, изо дня в день, вот уже на протяжении 30 лет, с тех самых пор, когда я пробудился, как омега, и в данный момент вы абсолютно ничем меня не удивили и не впечатлили
- Таких, как я? - Учихе хотелось выкрикнуть: «Да что ты себе позволяешь, мальчишка!» - ведь, по сравнению с ним, омега, и правда, был мальчишкой, а после подавить, подчинить, сделать своим, но Мадара этого не сделал, не мог сделать, будто его очаровали, и от этого наваждения он не мог избавиться, не мог противостоять той притягательной силе, которая исходила от Курамы и невольником которой он стал всего за каких-то несколько минут
- Типичных альф, - омега показательно фыркнул, а после уже серьезно, наставительно, будто пытаясь донести что-то в корню важное, добавил. – Я – глава клана Узумаки, успешный бизнесмен, дельный политик и свободный омега, который привык сам выбирать себе партнеров, как на деловом, так и на постельном поприще, так что не утруждайте себя, Мадара-сан, - Курама свысока и явно с огромным эстетическим удовольствием от увиденного окинул альфу ещё одним повелительным взглядом, - как альфа, вы мне не интересны
Бросив эти слова, как сухую констатацию факта, Курама подошел к сестре и остальным, тут же знакомясь с новыми родственниками и живо включаясь в разговор, причем, как к своему негодованию успел заметить Мадара, показательно флиртуя с его племянником Шисуи. Учиха был в бешенстве, но, пожалуй, впервые за долгие годы, он сдержал свои порывы, но не уступил и не отступил. Да, этот омега, который оказался не просто лакомым кусочком, но ещё и до сладостного предвкушения строптивым, не просто заинтересовал альфу: Мадара его хотел, хотел так, что даже сейчас не мог полностью совладать со своим желанием, а альфа внутри него рычал, как зверь, которого посадили на короткую цепь. Да, Учиха был согласен с тем, что первое сражение он проиграл, и то только потому, что был не готов к подобной норовистости со стороны Курамы, но и отступать альфа был не намерен, твердо решив, что этот шикарный омега будет его и только его.
После того, как миновало время традиционного обеда и гости начали свободно общаться друг с другом, Наруто, для приличия, некоторое время тоже побродил по залу, присоединяясь то к одной компании, то к другой, и изредка поддерживая беседу. В основном Намикадзе общался с родственниками, которые прибыли на свадьбу из других городов или даже островов, и которым было интересно послушать о заграничных достопримечательностях. Естественно, молодой альфа не мог не подойти и к своему деду, названному отцу и наставнику в одном – к Джирайе Сенджу. И, хотя они не виделись всего полтора месяца, им было о чем поговорить, правда, беседа их была недолгой, так как зрелого альфу ни на минуту не покидали заинтересованные омежки, которые велись на байки и ухаживания мужчины, мило краснея и застенчиво отводя взгляды, но при этом продолжая окружать своим вниманием завидного и свободного альфу.
Побродив так по залу примерно часа два, Наруто решил, что больше ему здесь делать нечего, в принципе-то он, конечно же, должен был остаться, ведь впереди ещё был традиционный танец молодоженов и их отъезд в свой дом, но блондин решил, что он и так задержался на этом празднике дольше положенного. Да, Наруто собрался уйти, чтобы вернуться в свою пустую квартиру, которую он до сих пор так и не удосужился обставить мебелью, хотя, домой-то особо и не хотелось, поэтому альфа решил поехать к тому человеку, который всегда был рад его видеть, к своему другу и повязанному – Собаку но Гааре. Уйти, не прощаясь, Намикадзе не позволило его воспитание и правила этикета, поэтому блондин подошел к молодоженам, которые стояли в обществе обеих пар родителей и своих свидетелей, о чем-то оживленно болтая.