- Итачи-кун, - Наруто таки повернулся к подростку. – Вы ведь повязанные, да?
- Откуда вы знаете? – и вновь Учиха был поражен и обескуражен, ведь ментальную связь повязанных нельзя почувствовать, если они сами этого не хотят, а они с Итачи за весь вечер так и не открывались друг для друга, заранее договорившись, что об этом факте ещё кому-либо знать не стоит
- Чувствую, - Намикадзе буднично пожал плечами, будто, и вправду, ментальная связь братьев была настолько очевидной, что её просто невозможно было не заметить. – И, как бы там ни было, - продолжал блондин, все так же неотрывно смотря на омегу, - Итачи-кун всегда будет с тобой, даже если он будет на другом конце страны или же вообще на другом континенте, он все равно будет рядом. Вот здесь, - альфа осторожно прикоснулся к груди подростка, точно там, где учащенно билось его сердце, а после улыбнулся, - так что твои, Саске-кун, страхи абсолютно беспочвенны
Наруто убрал руку так же медленно, осторожно, будто стараясь не спугнуть омегу, а Саске только и оставалось, что смотреть в бездонно-синие глаза альфы и тонуть в их глубине, затаив дыхание, чуть приоткрыв губы, чувствуя какую-то приятную тяжесть, которая разливалась по всему телу и от которой начинала кружиться голова, хотя, возможно, голова кружилась от запаха альфы с легкими сандаловыми нотками. Пожалуй, если бы Саске смотрел омежьи сериалы, то он бы расценил этот момент именно как тот, когда альфа и омега смотрят друг другу в глаза, чуют запах друг друга, а после поддаются инстинктам, после чего следует долгий и томный поцелуй, но Саске сериалов не смотрел, хотя миг поцелуя все равно ощущался подростком ярко и явственно, и омега уже был готов, подавшись вперед и прикрыв глаза, наконец-то почувствовать как это – поцелуй.
- Прости, Саске-кун, - Наруто вмиг стал каким-то взволнованным, но лишь на миг, а после вновь улыбнулся своей мягкой, располагающей улыбкой, - но мне ещё нужно поговорить с одним человеком
- Да-да, - спешно пробормотал подросток, бегло облизывая губы, которые почему-то стали жечь и пульсировать, а после, кивнув в знак уважения, Намикадзе ушел, и брюнет явственно ощутил какой-то холод, от которого он невольно поежился и который, впрочем, помог ему прийти в себя
Саске отшатнулся, когда понял, что он только что чуть не натворил – он собирался поцеловать своего учителя, альфу, пусть и делал это неосознанно, на интуитивном уровне, но все же собирался и, пожалуй, хотел этого. Брюнет спешно огляделся в поисках брата, но не увидел его, прислушался к ощущениям и понял, что тот сейчас занят чем-то очень серьезным и важным, поэтому, выдохнув, омега просто сполз на стуле, продолжая мысленно бичевать себя за опрометчивость. Он же хотел стать сильным, научиться отстаивать свою честь, быть достойным уважения, а тут сам чуть ли не запрыгнул на свободного альфу, пусть этот альфа и был красив и у него был самый великолепный запах. Саске вновь натянуто выдохнул, понимая, что только что признался сам себе в том, что Намикадзе Наруто все-таки нравится ему, как альфа, вот именно что нравится, то есть омега не чувствовал какой-то животной тяги к блондину и его сущность не требовала немедленно отдаться альфе, а вот поцеловать хотелось, поцеловать прямо в эти, чуть пухловатые, губы, которые, наверняка, имели особый, запоминающийся и изысканный вкус. Учиха от бессилия взъерошил волосы на затылке, окончательно запутавшись и придя только к одному логическому выводу: Наруто Намикадзе – не такой альфа, как другие.
Подвластный эмоциям и подстрекаемый негодованием, Дейдара выскочил на улицу и просто пошел вперед, не оглядываясь и не задумываясь о последствиях своего опрометчивого поступка. Блондин был зол, причем на всех и за все вместе взятое. Свадьба – это же торжество, это же чуть ли не самый знаменательный день его жизни, а все только то и делают, что пытаются испортить ему настроение, и своими поступками показывают, что им всем абсолютно плевать на его чувства. Дейдара в первую очередь злился на брата, но не потому, что тот без приглашения явился на свадьбу, а потому, что Наруто стал другим. Если бы он был прежним, блондину было бы проще его ненавидеть, он бы смотрел на него и видел человека, который посмел предать его, и который, после всего случившегося, не достоин и толики его доверия, но Наруто изменился, причем кардинально, и, смотря на него, Дейдара все равно чувствовал лишь презрение и отвращение к этому человеку, но так же он видел раскаянье и сожаление, видел, что брат и сам ненавидит себя за то, что натворил пять лет назад, а ещё и этот переезд. Да, когда Наруто изъявил желание переехать в свою собственную квартиру, Дейдара был только рад этому, но теперь, когда он стал замужним омегой и у него появился собственный дом, блондин не мог не осознать, что брат – одинок, что он съехал из особняка из-за него, и что это неправильно, эгоистично с его стороны, что он, как брат, должен был хотя бы попытаться простить, но боль обиды, унижения и разочарования была слишком сильна, пожалуй, даже сильнее, чем боль осознания и раскаянья. Он не мог примириться с братом, но и ненавидеть его так пылко, как раньше, тоже уже не мог. В итоге, получался какой-то замкнутый круг, который именно он, Дейдара, не мог ни разорвать, ни выбраться из него сам, ни помочь сделать это брату. Вот что злило блондина – его собственная беспомощность.
Дейдара был зол на Акасуну, своего лучшего друга, человека, которого, несмотря на все его причуды, блондин уважал и которому всецело доверял. Но, если разобраться по сути, то вновь именно он, Дейдара, был виноват в том, что Сасори утратил надежду на то, что в его жизни есть место для любимого человека. Иногда, когда омега оставался наедине со своими мыслями, Дейдара позволял голосу совести отчетливо, как набатом, твердить ему, что он – причина бед самых дорогих ему людей, ведь его родители тоже страдали из-за того, что их сыновья враждуют и не признают друг друга, как кровные братья. Именно в такие моменты омега задумывался над тем, что он, со всем своим багажом злоключений, который он невольно водрузил на дорогих ему людей, не заслуживает Истинной Пары, и то, что он встретил Итачи, блондин иногда считал не даром богов, а наказанием, ведь он любил Итачи, любил до безумия, и в тоже время сознательно отгораживался от него, боясь навредить любимому, будучи убежденным в том, что его преследует какой-то злой рок. Да, все это злило Дейдару, но более всего он злился на Наруто, Сасори, Итачи, родителей за то, что они, понимая причину своих бед, ни в чем не винили его, любили его, заботились о нем, поддерживали и оберегали, хотя блондин считал себя недостойным таких жертв и, в итоге, злился на самого себя, на человека, который причиняет другим боль.
Дейдара остановился и, выдохнув, огляделся. Оказывается, отошел он не так уж и далеко, в небольшой парк, который располагался по левую сторону от ресторана. Было темно и довольно-таки прохладно, но омега пока не хотел уходить из этого нелюдного места, пытаясь успокоиться и упорядочить мысли, ведь впереди у него ещё поездка в новый дом, точнее квартиру, вместе с супругом и… Дейдара мотнул головой: нет, не стоит поддаваться собственным страхам и ещё больше накручивать себя.
- Замерзнешь ведь, - Дейдара вздрогнул, когда услышал тихий бархатный голос, и инстинктивно съежился, когда на его плечи набросили пиджак, который пах… отцом
- Вообще-то я хотел побыть наедине, - буркнул блондин, но, тем не менее, закутался в пиджак, придерживая его полы изнутри, чтобы прохладный ветерок не пробрался к уже и так подрагивающему телу
- Наедине с чем? – вспыхнувший огонек сигареты заискрился в темноте и сразу же стал блеклым, а воздух вокруг наполнился запахом табачного дыма
- Не твое дело, - огрызнулся омега, нахохлившись, но уходить или же хотя бы отстраняться не стал, поэтому вот так они и стояли, рядом, практически бок обок, два брата, которых разделяла пропасть былых ошибок и непонимания
Дейдара старался не смотреть в сторону альфы, ощущая его присутствие и борясь с желанием высказаться, вот только высказаться не в плане претензий в сторону брата, а в том плане, чтобы излить душу. Когда-то между ними, и вправду, не было секретов, они безгранично доверяли друг другу и фактически были не разлей вода, но все изменилось, в один миг, все нити связи и доверия оборвались, оставив после себя лишь звенящую пустоту, остатки которой до сих пор так и остались незаполненными. Дейдара покосился на брата и, спешно отвернувшись, нахмурился: мог ли он вновь довериться этому человеку? Пожалуй, нет, особенно, если учитывать то, что он хотел ему доверить, но в тот же момент блондин понимал, что никто другой его не поймет так, как Наруто, что для других его страхи и сомнения покажутся либо беспочвенными, либо глупыми, а сам омега их таковыми не считал. Любимому говорить о подобном он боялся, опасаясь наткнуться на стену непонимания и посеять зерна их первого семейного конфликта. Акасуна мог бы принять его откровение слишком превратно, более того, обвинить во всем Итачи, и он, Дейдара, вновь бы стал причиной размолвки между друзьями. Родителям же определенно не стоило знать о его сомнениях и желаниях – отец точно не поймет, а мать затаскает его по семейным психологам или же будет нравоучать, исходя из собственного жизненного опыта, а Дейдаре хотелось понимания, может, не совета, ведь принимать все решения должен он сам, а вот понимания – да. Высказаться, чтобы его просто выслушали, чтобы перестать переваривать все в себе и чтобы, наконец, отпустить гнетущие мысли.