Как видим — в свете концепций трех типов управления и отношений собственности как отношений возможности управления, — утверждение Маркса истинно в недостаточной степени. Говоря проще, оно устарело. Пора пойти дальше него.
(29) «Основой земледелия является искусственное орошение: с каждым новым поселением связано прорытие нового канала, земля здесь есть в специфическом смысле продукт труда; место относительно индивидуального труда по расчистке первобытного леса здесь занимает по необходимости в той или иной форме осуществляемый общественно-хозяйственный труд по сооружению каналов. Именно в этом (как и в Египте — см. ниже) в конечном счете коренится чрезвычайное экономическое могущество местной царской власти. Уже надписи, относящиеся к самому древнему („шумеро-аккадскому“) культурному центру, переполнены вопросами о каналах и искусственном орошении; то же самое мы встречаем позднее на ассирийском севере. Всевозможные барщинные повинности по постройке плотин и рытью каналов, с одной стороны, многочисленные царские надсмотрщики — с другой, — быстро направили древнюю городскую царскую власть на путь бюрократического управления. На войне желанной добычей царей Вавилонии и Ассирии (в особенности последней) — этого обширного разбойничьего государства — неизменно является прежде всего одно — подданные, которые сейчас же должны прорыть новый канал для нового города и поселиться в этом городе сначала на льготном положении (в отношении барщинных повинностей и податей), чтобы затем приумножить источники доходов и могущества царя» [103, с. 148].
(30) Изменения положения непосредственных производителей в системе производственных отношений в периоды упадка азиатского строя носили двойственный характер. С одной стороны, ослабевал контроль над ними со стороны их начальников и хозяев: последние в меньшей мере, чем раньше, указывали крестьянам, чего и сколько сеять; крестьяне уже не отдавали весь продукт своего труда начальникам, получая от них паек, но сразу оставляли себе часть продукта труда, отдавая господам требуемую теми другую часть, причем в процессе распределения этих частей иногда появлялись кое-какие элементы договора между господином и крестьянином (в каком соотношении друг к другу находились эти две части продукта крестьянского труда — вопрос отдельный); в собственности крестьян (частной по отношению даже к их господам) оказывались орудия и некоторые другие средства труда, часть скота, иногда часть земли; господа меньше вмешивались в семейную жизнь крестьян, особенно в воспитание их детей, — короче говоря, непосредственные производители становились в большей мере, чем раньше, частными собственниками, утрачивали часть своей зависимости от господ. Но в той же мере, в какой крестьяне становились частными собственниками, увеличивался риск лишения их собственности и продажи в рабство за долги, — то есть увеличивалась возможность такого полного их подчинения, в котором не бывшие частными собственниками крестьяне не рисковали оказаться, как бы их ни закабаляло государство азиатского типа в период его централизации.
Характерно, что развивающиеся в начале упадка азиатского строя товарно-денежные отношения не способствуют переходу аграрной экономики с натуральным характером хозяйства на более высокий уровень, но лишь усугубляют ее упадок и к концу периода упадка сами сходят на нет.
(31) При азиатском способе производства самообеспечивающимся может быть хозяйство в масштабе не меньше того района, в котором для успешного земледелия необходимы единая оросительная система и жестко скоординированные мелиоративные работы; при феодальном — в практически любом масштабе. Впрочем, в период упадка азиатского строя дробление хозяйств заходит дальше вышеуказанного предела; это возможно благодаря тому, что кое-как (разумеется, все хуже и хуже) выжимать урожаи из земли возможно и в течение некоторого времени после развала централизованного управления мелиоративными работами, нуждающимися в таком управлении.
(32) Энгельс называет их взносами граждан, необходимыми для содержания публичной власти [см. 399, c. 171].
(33) «Свободный рабочий обычно может свободно переменить своего хозяина: эта свобода в такой же мере отличает раба от свободного рабочего, в какой английский матрос на торговом судне отличается от матроса на военном судне». [Эдмондс, Практическая, моральная и политическая экономия. Лондон, 1828. Цит. по: 407, c. 82.]
(34) Не путать со слугами, нанявшимися в предприятие (фирму) сферы обслуживания, которая сама продает их услуги потребителям и делает на этом капитал. Такие слуги являются пролетариями, поскольку сами они продают нанимателю-фирме не услуги, а рабочую силу. Впрочем, один и тот же человек может принадлежать сразу к нескольким классам (например, раб-капиталист: таких немало было в древнем Риме и в России XVIII — первой половины XIX вв.): эти пролетарии могут в то же время быть и мелкими буржуа — постольку, поскольку они могут регулировать в некоторых пределах качество своих услуг и за относительно высокое их качество брать с потребителей чаевые. Те, кто общался с официантами, сантехниками и прочей публикой подобного рода (а кто с нею не общался?), знают, в каких гнусных психологических формах проявляет себя мелкобуржуазность этих полупролетариев.
(35) Римляне называли его ager publicus, что можно перевести как «общенародная земля».
(36) М. Г. Покидченко правильно отмечает: «Рынок стимулировал переход к античному рабству» [716, c. 46].
(37) «Существование и развитие в больших масштабах рабства латифундиального и плантационного типов (концентрированное использование труда рабов, лишенных средств производства, в крупных производящих хозяйствах) возможно лишь при сочетании следующих условий, благоприятствующих его применению и делающих его выгодным: 1) жаркий или теплый климат, что обеспечивает минимальные расходы на одежду, обувь и питание рабов; 2) наличие массивов плодородных земель во владении крупных земельных собственников, обеспечивающее ведение хозяйства с помощью очень простой техники и при самых простых севооборотах, либо даже без соблюдения севооборотов, что ведет к быстрому истощению почв и забрасыванию истощенных участков (примечание: Американских плантаторов называли „убийцами земли“ за то, что они быстро превращали плодородные земли в бесплодные); 3) острая нужда крупных землевладельцев в рабочей силе при невозможности удовлетворить спрос на нее за счет свободного или полусвободного населения; 4) постоянный приток извне больших масс рабов, добываемых главным образом путем непрерывных завоевательных войн или огромного по своим масштабам пиратства и разбоя. При отсутствии хотя бы одного из этих условий рабство латифундиального и плантационного типов становится невозможным» [225, с. 54].
Все эти условия были в наличии в тех социальных организмах, где возник и развился античный способ производства. Четвертое из них обеспечивало низкие цены на рабов; первое способствовало минимализации издержек на воспроизведение рабочей силы невольников.
(38) См., напр.: 400, c. 208; 267, с. 68–73. Каутский совершенно правильно отмечает, «что рабам в крупном производстве можно было дать в руки только самые грубые орудия, при этом можно было употреблять только грубых и невежественных рабочих, что, следовательно, только крайняя дешевизна рабов делала крупное производство до некоторой степени доходным» [267, с. 73].
В этой связи курьезом выглядит замечание В. Л. Иноземцева:
«Уже сам тот факт, что наличие вилл, в основном специализировавшихся на производстве одного вида продукции и ориентированных на рынок, предопределяло быстрое разорение свободных крестьян, не достигавших производительности рабского труда (курсив мой. — В. Б.), показывает необоснованность утверждений, что подневольный труд был неэффективен» [231, с. 107].