Джим надел наручники на женщину, которая продолжала брызгать слюной и истошно вопить, и поднял на ноги.
– Хочешь, я отвезу ее в камеру? – спросил он.
– Нет, я сделаю это сам. А ты позаботься о детях. Отведи их в дом или на задний двор. Я пришлю миссис Бидермен, чтобы она забрала их, а потом вернусь к тебе, и мы вместе снимем тела этих бедных детишек и отвезем к Джейку.
– Как ты думаешь, почему она это сделала? – спросил Джим, смотря на двоих повешенных детей.
Лютер покачал головой, но так ничего и не сказал.
Но он знал ответ.
Все дело было в Рэйни-стрит.
Глава 27
Позвонив, чтобы удостовериться, что Клэр и дети в порядке, поговорив с каждым из них по отдельности и уверив их, что с ним самим все хорошо, Джулиан приготовил себе сэндвич из индейки и поел перед телевизором в гостиной, одновременно смотря вечерние новости. Он скучал по своей семье, но одновременно был рад, что ее сейчас здесь нет. Если бы у него была хоть крупица здравого смысла, он бы тоже съехал отсюда, воткнув в траву лужайки табличку «Продается», и убрался бы с этой улицы так быстро, как только мог.
Но вот только Джулиан не мог.
Почему? Что ему надо было доказать?
Что он не трус.
Джулиан отнес тарелку и чашку на кухню и поставил в раковину. Подумал о Майлсе и внезапно захотел увидеть фотографию своего сына, еще раз взглянуть на лицо маленького мальчика, который погиб. Разумеется, Джулиан мог воскресить его в своей памяти – светлые волосы, подстриженные под горшок, большие зеленые глаза, почти всегда улыбающиеся губы, – но хотел посмотреть именно на фотографию, увидеть не просто воспоминание, а нечто осязаемое, настоящий снимок, сделанный в конкретном месте в конкретное время.
Дома никого не было, так что не было нужды соблюдать осторожность, поэтому Джулиан спустился в подвал и принялся копаться в коробках, ища фотоальбомы, которые они с Клэр прятали, никогда не показывая ни Меган, ни Джеймсу, фотоальбомы, которые они хотели сохранить, но которые никогда не рассматривали.
У него ушло немало времени на то, чтобы разыскать их, и на середине поисков Джулиан вдруг осознал, что подвал больше не вызывает у него страха. Собственно, это место вообще хоть когда-нибудь вселяло страх в его собственную душу или же он просто безоговорочно поддался настроению остальных членов своей семьи? Джулиан не был уверен в ответе на этот вопрос, но сейчас стояла ночь, он был в доме один, перебирал вещи в подвале, и ему было не страшно. В этом было что-то успокаивающее, и Джулиан обнаружил, что может полностью сосредоточиться на поисках фотографий Майлса, не тревожась о том, что обычно отвлекало его раньше.
Наконец через час, а может быть, и два – он потерял счет времени – Джулиан нашел на дне большого пластикового пакета под старой одеждой, которую Клэр носила, будучи беременной, знакомый зеленый альбом с вытисненным золотом словом «Фотографии» на обложке. Даже от самого вида этого фотоальбома сердце у него защемило и дыхание перехватило. Несколько секунд он не сводил глаз с зеленой обложки, беря себя в руки, собираясь с духом. Наконец, глубоко вздохнув, открыл его.
Майлс был на самой первой странице.
Джулиан думал, что сначала увидит старые снимки Клэр, которые сделал сам, когда они еще только встречались, фотографии их свадьбы и их первой квартиры. Но альбом был собран не в хронологическом порядке, и, едва открыв его, он увидел фото Майлса, сделанное на пляже в то последнее лето, когда сыну было четыре года.
Майлс сидел в яме, которую они оба вырыли в песке, глядя в объектив фотоаппарата и улыбаясь. Он держал в руке голубое ведерко, и на щеке у него было пятно песка там, где сын потер ее своей грязной ладошкой. На нем был купальный костюмчик, а светлые волосы торчали в разные стороны. В правом верхнем углу снимка у самого края ямы были видны ступни Клэр.
Джулиан осознал, что плачет, только когда зрение затуманилось, и, вытирая глаза, обнаружил, что у него мокры и щеки.
Он начал листать страницы альбома, пока не дошел до еще одной фотографии Майлса, сделанной на праздновании его четвертого дня рождения. Сын был одет в костюм, волосы были аккуратно расчесаны, и он улыбался, стоя позади груды завернутых в подарочную бумагу подарков. Именно таким Джулиан и видел Майлса, когда представлял его в своем воображении. Он поддел ногтем краешек листа прозрачного пластика, которым были закрыты фотографии на странице альбома, отогнул, отлепил снимок сына и положил в карман своей рубашки.