Он уже собирался пройти в переднюю часть двора, чтобы подождать Робби там, когда его внимание привлекла яма, которую он вырыл в земле.
Она появилась снова.
Как такое возможно? Ведь папа заставил его закопать ее еще в прошлые выходные. Это была тяжелая работа – по какой-то непонятной причине закапывать ее оказалось куда тяжелее, чем копать, – но потом Джеймс почувствовал себя так, будто с его плеч сняли бремя какой-то тяжкой обязанности. Необъяснимое и непреодолимое стремление есть землю, возникавшее помимо его воли и преследовавшее его после нахождения тайника в стене чердака, полностью исчезло, а вместе с ним и та странная смесь настороженности и чувства вины, которую это обнаружение почему-то вызвало в его душе.
Он был очень благодарен папе, и после того, как закопал яму, неделя прошла без происшествий.
Но прошлой ночью ему приснился сон. В этом сне он прорыл лаз от гаража до подвала через двор, поедая землю, чувствуя, как она входит в его тело с одного конца и выходит из другого, словно он был червем. Теперь, приблизившись к яме, Джеймс увидел, что от нее действительно отходит лаз или по меньшей мере его начальная часть, и снова почувствовал уже хорошо знакомое ему возбуждение.
Эта яма представляла собой безупречную, как будто пробуренную специальной бурильной машиной, окружность диаметром фута три и, вероятно, столько же глубиной. Дно было покрыто рыхлой массой из раздавленных насекомых, десятков темных неузнаваемых насекомых, вероятно, в прошлом жуков. В стенке ямы виднелся прорытый лаз, такой узкий, что Джеймс едва мог бы протиснуться в него на животе, и он вел к дому.
Джеймс спрыгнул вниз, чувствуя и слыша, как под его подошвами хрустят насекомые. Кривясь, ногами отбросил их в стороны, освобождая на дне ямы место перед ходом. Он понимал, насколько дико то, что он делает, но не мог противиться и, упав на колени, головой вперед заполз в прорытый лаз.
Стояла кромешная тьма. Джеймс ничего не мог разглядеть. Насколько он мог понять, впереди было целое море из насекомых. Жуков. Червяков. Или чего-то похуже.
Но он упрямо полз вперед, извиваясь, втягивая свое тело в узкий лаз, прижав руки к бокам. Земля пахла так хорошо… И Джеймс глубоко дышал, аромат земли и наслаждение, которое он доставлял его обонянию, перевешивали собой полное отсутствие света и помогали преодолевать тревогу. Извиваясь все телом, Джеймс заполз еще глубже…
И на его зад и задние части ног – единственные части тела, все еще торчащие из лаза и остающиеся на дне ямы – посыпалась земля.
Он немного подождал, не шевелясь, решив, что, должно быть, задел стенки ямы ногами. Но хотя он и оставался неподвижен, земля продолжала сыпаться.
– Эй! – крикнул Джеймс. – Перестань! – Но даже ему свой голос показался приглушенным, чуть слышным, и навряд ли этот звук можно было расслышать за пределами лаза.
Земля все еще сыпалась. Все быстрее и быстрее.
Кто-то пытался похоронить его заживо.
Кто-то или что-то.
Мысленно Джеймс ясно увидел, как жуткий ухмыляющийся мужчина из его снов, тот самый, которого он видел в окне кабинета отца, кидает в яму землю, пытаясь похоронить его здесь навсегда. Это была западня, и он попался. Интересно, подумал Джеймс, будет ли потом земля утоптана вновь, вернется ли на свое место трава, станет ли место, где находилась яма, точно таким же, как и прежде, чтобы его не смогли найти. Родители будут разыскивать его, возможно, полиция решит, что его похитили или что он убежал из дома, а он все это время будет лежать здесь и гнить.
Превращаясь в скелет, как те животные, которых он нашел.
Джеймс попытался подавить в себе панику.
Ему нужно выбраться отсюда.
Сейчас же.
Вложив в рывок все свои силы, он попытался протолкнуть свое тело назад, отталкиваясь плечами, поскольку руки были прижаты к бокам. На дне ямы носки его кроссовок вгрызались в покрытую слоем насекомых землю, и Джеймс наклонил лодыжки, стараясь тем самым дать своим коленям точку опоры. Чувствуя, что тяжелая земля все валится и валится на него, он, извиваясь, толкал свое тело назад, пока не высвободились, наконец, кисти рук и он не смог, оттолкнувшись ими, полностью выбраться из лаза.
Джеймс был наполовину погружен в рыхлую землю, и когда наконец вылез наружу, на его голову обрушился огромный ком земли и прижал ко дну ямы. От грязи, попавшей в глаза, было больно, она забиралась в нос, и теперь земля во рту вовсе не казалась вкусной. Он потряс головой, чтобы вытрясти ее из своих волос, и рукой стер с лица. Затем с трудом, шатаясь, поднялся на ноги и увидел, что края ямы быстро осыпаются. Во дворе никого не было видно, но у Джеймса не оказалось времени, чтобы посмотреть по сторонам, потому что на него снова упал большой кусок земли, сбив с ног, так что он упал на колени. Тяжелые комья прижимали его книзу, и Джеймс стоял в неуклюжей позе: одна кисть была занесена над головой, а другая зажата под накренившимся телом.